Пока Трубников наливал чай, Смирницкий подошел к стене и стал разглядывать карту-схему региона.
— Интересуетесь? — глянув исподлобья, полюбопытствовал хозяин кабинета.
— Да, — вздохнул Смирницкий, — но на этот раз в довольно узком, хотя и конкретном, плане.
С наслаждением потягивая почти черный дымящийся напиток, Виктор изложил по-журналистски кратко свое дело и показал Алексею Ивановичу письмо. Тот повертел в руках конверт, рассматривая штамп, и подошел к карте…
— Вероятнее всего, эти три точки вот здесь, здесь и здесь. Но это — тонет по горизонтали. Довольно далеко друг от друга. Думаете найти?
— Хотелось бы…
Трубников, заложив руки за спину, медленно прошёлся от стены к стене.
— Есть в вашей экспедиции две уязвимых точки, — задумчиво произнес он.
— Какие? Инициалы?
— Да. Они могут оказаться придуманными.
— А вторая?
Алексей Иванович остановился, внимательно посмотрел на Смирницкого, как бы примериваясь к его реакции на свои еще не произнесенные слова.
— Вот вы, скажем, человек опытный, как говорится, инженер человеческих душ. Уверены ли вы, что ваш аноним побежит вам навстречу с распростертыми объятиями, даже если вы его отыщете? Он ведь может и отказаться… А в письме криминала нет, заставить нельзя.
Смирницкий на несколько секунд задумался.
— Примерно такие же возражения были у моего главного редактора… — словно бы про себя произнес он. — Но, Алексей Иванович, я-то уже здесь, и было бы грешно останавливаться на половине дороги. Надо работать, а выгорит или нет, там видно будет.
— Ну что ж, — улыбнулся Трубников, — мне по душе ваша целеустремленность. Если ее нет, то ни одно дело не сладится… Какая вам нужна помощь?
— Да никакой, — пожал плечами Смирницкий, довольно натурально изобразив столичную деликатность — Я зашел просто так, посоветоваться…
— Так я вам и поверил, — усмехнулся Трубников. — А транспорт? А атмосфера благоприятствия? Да и обувь придется сменить. А то будут на Большой земле говорить, дескать, — Трубников нарочно заморозил корреспондента.
Алексей Иванович сел за стол, выдернул из именного блокнота листок и что-то быстро на нем набросал.
— Это записка в ОРС, они выдадут вам унты. Что касается транспорта, тут уже хуже — сегодня я сам «безлошадный». Вы сейчас пойдите в милицию, здесь недалеко, за углом, а я им позвоню. Они ребята шустрые, с машиной, а то и с вертолетом помогут.
Трубников встал и протянул руку.
— Появятся проблемы — не стесняйтесь, звоните, радируйте. Связь у нас здесь на высоком уровне. Меня найти всегда легко, даже если я на трассе.
Смирницкий поблагодарил и вышел из райкома.
Сговорились они загодя, и теперь он ждал только момента. Водитель по кличке Пыж поначалу было заартачился — мол, он, этот самый Пыж, скоро выходит, подгорать не хочется, дома двое детей, молодая жена, больная мама и так далее… А еще он, то есть Пыж, на хорошем счету, так что по поводу скорой свободы никаких осложнений не предвидится.
Однако он объяснил Пыжу, что роль последнего сводится к нулю и совершенно безопасна в смысле последствий: тому всего-то и надо на минутку выйти из-за руля, чтоб у кого-нибудь прикурить. Понятно? Понятно. А еще он сказал Пыжу, что такая кликуха — всего лишь затычка в патроне, а стреляет, как известно, порох. В совокупности с дробью или жаканом, И потом, знает ли Пыж, где он в данный момент находится? Знает. Правильно, в колонии. И не просто в колонии, а в исправительно-трудовой. А это место совсем непохоже на машинный двор колхоза, на котором Пыж почти добросовестно трудился и который с такой неохотой покинул на три года. Разлука с любимой природой ранит сердце даже на короткий срок. А вечная разлука и подавно. Понимает ли его Пыж? Понимает. Вот и хорошо. Значит, договорились.
К будущей акции он подготовился тщательно. Были разработаны все детали, как по эту сторону колючей проволоки, так и по ту. Верный товарищ хотя и отказался сопутствовать в этом деле, но оказал неоценимую помощь советом и делом: дал самодельную карту (почти настоящую) с точным указанием маршрута и местонахождением схрона. А схрон — это крыша над головой, это продукты, это жизнь…
Оставалось только ждать удобного случая. И вот этот случай представился.
…А теперь, давайте-ка вернемся на трассу. Ну чем не прекрасна эта картина — огни самосвалов на ней?! И не на той трассе, что давно привыкла к огням, а на самой обычной лежневке — мы ведь уже говорили об этом, не так ли? — на настоящей таежной лежневке, дороге из бревен, дороге, летящей вдоль насыпи, на которой не лежат еще ни шпалы, ни рельсы, а лишь колкая поземка закручивает маленькие вихри, причудливо разбегающиеся перед радиатором твоей могучей машины, безудержно рвущейся вперед.