Жулин поворачивается в мою сторону:
— Сергей Николаевич, вы подтверждаете, что в прошлую субботу, двадцать второго февраля присутствующий здесь Александр Александрович Ойффе пытался нанять вас для того, чтобы вы убили человека, которым, как вы узнали позже, оказался Юрий Иванович Коцик?
— Подтверждаю.
— Вы подтверждаете, что он сам разработал весь план убийства и снабдил вас оружием?
— Подтверждаю.
Саша достает ТОЗовку и кладет передо мной.
— Вы узнаете эту винтовку?
— Да, это ее я получил от Ойффе утром двадцать четвертого февраля.
Мы стараемся, чтобы наши вопросы и ответы звучали очень внятно, даже торжественно, чтобы Александр Александрович быстрее проникнулся чувством, что его карта бита. Видимо это у нас получилось, так как он не выдерживает и утрачивает свой спокойный вид.
— Все это ваши дурацкие домыслы! Я ничего не знаю ни о Коцике, ни о винтовке! Слышите вы?! А этого человека я увидел впервые только сегодня в своем кабинете!
— Успокойтесь, пожалуйста, — говорит Жулин спокойно и твердо.
— Успокойтесь! Вам легко это говорить. Вас же не обвиняют в преступлении.
— Кстати, Александр Александрович, а почему у вас мешки под глазами? Вы что, сильно выпиваете или плохо спали в последнее время. Нервничаете, да?
— Нет, я не нервничаю и не пью. Мне нельзя пить, у меня слабая печень. От этого и мешки под глазами. Не понимаю, какое это имеет отношение ко всему этому?
— А пиво вы тоже не пьете?
— Особенно пиво.
Жулин оставляет тему о здоровье Ойффе и просит меня рассказать, что мною было сделано, после того как я дал видимое согласие на совершение убийства. Я говорю, что сообщил об этом своему начальнику, так как Юрий Коцик уже к тому времени являлся нашим клиентом, а он уже в милицию.
— Все это происки моих недоброжелателей! — перебивает меня Ойффе.
— А у вас что, много недоброжелателей? — интересуется Жулин.
— Сколько бы ни было, но того гражданина среди них нет. Какой мне смысл убивать его?
— Из ревности или желания отомстить. Час назад, пока вы отдыхали в камере, наш работник съездил по месту жительства Коцика. Он показал фотографию вашей супруги, которая находилась в вашем рабочем кабинете, его соседям. Два человека: гражданки Харитонова и Старенко опознали по ней ту особу, которая регулярно, в течение последних нескольких месяцев, навещала Юрия Коцика. Вот их письменные свидетельства.
Ойффе даже не смотрит на положенные перед ним бумаги.
— То, что у меня был повод — это еще не доказывает, что я собирался его убить. Слышите, вы, противные и мерзкие людишки! НЕ ДОКАЗЫВАЕТ! Кто вообще вам позволил совать свой нос в мои личные дела!
Мы спокойно, кроме Сороки, который несколько раз подскакивал на своем стуле, ждем, когда уляжется волна эмоций. Потом Жулин продолжает:
— Итак, вы отрицаете, что двадцать второго февраля встретились в кафе «Лотос» с гражданином Лысковом и пытались его нанять для совершения убийства.
— Отрицаю. В субботу я весь день был дома.
— А это может кто-то подтвердить?
Ойффе в ответ лишь издает какое-то сопение, которое расценивается Жулиным как отрицание. Он достает из ящика стола полиэтиленовый пакет, в котором лежит пивная бутылка и кладет его стол.
— Вы проявили осторожность, чтобы не оставить отпечатки своих пальцев на винтовке, но, все-таки, кое-что выпустили из виду, а именно то, что Лысков может забрать пустую бутылку из под пива, которым вы его угощали и передать ее нам. Уже установлено, что эта бутылка из той самой партии, которая была продана в кафе «Лотос» за выходные дни. На ней есть отпечатки и ваших пальцев. Вот заключение экспертов, можете ознакомиться. Что скажете Ойффе?
Для Ойффе эта новость, конечно, как серпом по одному месту, но он еще держится.
— Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы без присутствия адвоката.
— Да ради бога! Можете не отвечать. Ведь мы уже закончили. Осталось только подвести итоги. Свидетельство Лыскова против вас подкрепляется, во-первых, наличием у вас мотива. Во-вторых, отпечатками ваших пальцев на бутылке, купленной вами в кафе, в то время как вы врали нам, что никогда там не были. Ваш ответ зафиксирован. У вас отсутствует алиби на субботу и на утро понедельника. Да-да, Александр Александрович, мы успели поговорить с вашими коллегами и они показали, что в понедельник утром, вы появились на работе только в десять часов, хотя всегда приходите в пол девятого. Сказать вам, где вы были? На перекрестке улиц Пожарской и Нагорной. Вы хотели лично убедиться в том, что ваш заказ выполнен, а может, кто знает, даже получить удовольствие от происходящего. А тот факт, что вы велели своим людям начать работы на перекрестке еще до того как вам на счет поступили деньги от заказчика, чего никогда ранее не было в практике вашего предприятия? Вам нужно было, чтобы из-за работы компрессора никто не услышал выстрелы. А теперь скажите… Нет, не нам, Александр Александрович — нам ведь вы решили нечего не говорить. Скажите самому себе, если бы вы оказались на месте судьи, достаточно ли было вам всего перечисленного, чтобы определить виновен человек или нет?