Ойффе молчит.
— Доказав одно, мы автоматически доказываем другое — незаконное хранение оружия. Кстати, об оружие. Экспертиза установила, что патроны, которые вы вручили Лыскову, произведены в прошлом году. Думаю, что найдется не так уж много мест, где вы могли их достать. Мы обязательно установим это.
— Что мне делать? — вдруг замогильным голосом, сраженный доводами Жулина, вопрошает Ойффе.
Руки у него дрожат, в глазах выступили слезы.
— Советую последовать старой, затасканной, но все-таки истине — чистосердечное признание смягчает вину.
— Это все из-за нее! Это она во всем виновата!
Ну конечно она, кто же еще?! С тех пор как первого мужика из-за бабы лишили постоянного абонемента в рай, что ни произойдет плохого, все валят на женщин.
— Еще когда она только стала изменять мне с этим мерзким типом, я сразу понял, что что-то произошло. Изменилось ее отношение ко мне… Иногда я ловил ее взгляды. Она смотрела на меня и в то же время мимо. Она просто не замечала, что я есть. Но тогда у меня были только сомнения, и я решил проследить за ней. Так я все и узнал. До сих пор не знаю, каким образом мне удалось тогда сдержаться. Наверно я сразу понял, что любой скандал только ускорит разрыв, а ее терять я не хотел. Тогда решил сделать вид, что ни о чем не догадываюсь, стал стараться уделять ей больше внимания, надеясь, что это просто капризы, и они скоро пройдут и тогда все вернется на свои места. Однако, этот каприз затянулся гораздо дольше, чем я предполагал. Как-то раз Надежда вернулась домой злая как собака. На все мои обращения к ней только огрызалась, не желая никак объяснять свое настроение. Потом я догадался, что ее любовник дал ей от ворот поворот. Казалось бы, я должен радоваться, но наша старая жизнь так и не вернулась. Надю как будто подменили. Говорила, что больше не хочет со мной жить. Свою злость от ее разрыва отношений с любовником она стала вымещать на мне. Последние дни с ней вообще стали невыносимыми. В конце концов, она подала на развод и ушла от меня, сказав, что в ожидании, пока мы не разменяем квартиру, она будет жить у подруги… Вот тогда я и решил убить эту скотину! В запальчивости, я позвонил ему домой и, не называя себя, сказал, что он ответит за все свои поступки, что расплата близка. Но я не знал, как это лучше сделать. И тут я вспомнил, что один из наших бывших клиентов, которому мы когда-то строили дачу — Лев Гусаков, рассказывал, что ему пришлось быть свидетелем того, как одни милиционер застрелил двух бандитов. Причем его поразило не то, что он сделал, а как. Он говорил, что для того, чтобы так легко застрелить другого человека, пусть даже преступника, надо изначально иметь к этому склонность. Он готов был поспорить, что тому человеку уже приходилось убивать других людей, причем не раз и не два. Этот случай мне очень хорошо запомнился еще потому, что Гусаков сказал, что ни капли не испугался, а наоборот, получил большое удовольствие от подобного зрелища.
Александр Ойффе делает паузу и прокашливаться. Я чувствую на себе насмешливые взгляды Шитрина и Жулина. Сволочь он, этот Гусаков, между нами говоря! Как только можно так ошибаться в человеке?! Принять меня, добрейшей души человека, за прирожденного убийцу! Честное слово, если бы Гуся тогда не замочили, то я бы тотчас отправился к нему и открутил башку.
— Ваше имя я узнал позже, — говорит Ойффе, теперь обращаясь исключительно ко мне. — В газете писали об одном случае, связанном с превышением своих служебных полномочий работниками милиции и о том, что одни из сотрудников, тот самый, что предотвратил ограбление и убил двух налетчиков, уволился в результате скандала. Когда решил убить Коцика, я вспомнил о том, что говорил мне Гусаков про ваши наклонности. Мне удалось узнать, где вы живете. На всякий случай я звонил на ваше старое место работы. Один, судя по голосу, молодой мужчина ответил, что вы у них не работаете и что таких как вы из органов выметают поганой метлой.