— Может не надо? — с надеждой в голосе спрашиваю я. — Зачем он мне?
— Надо! Мне надоело находиться в постоянном неведении про твои похождения! Ты исчезаешь на целых два дня. Все это время я как на иголках сижу, а ты даже не считаешь нужным связаться со мной и сообщить о том, как продвигаются дела! Только сегодня я увидел Альвареса с лицом похожим на обезьяний зад, а потом узнаю, что за Коцика принялись федералы!
— Вчера вечером я был дома. Если ты так беспокоился, мог бы и сам звякнуть.
— А черта лысого не хочешь? Звякнуть!.. Звякал я! Трубку подняла неизвестная мне особь женского пола и сказала, что позвать тебя она не может, так как ты очень намаялся в течении дня и теперь изволишь почивать. Потом, не прощаясь, повесила трубку… Я снова звякнул, но теперь мне вообще никто не ответил. Подозреваю, что вы отключили зуммер. Тогда я набрал Альвареса, но в итоге получил все тот же результат, с той лишь разницей, что трубку снял его старший сын. Он сказал, что его пахан болен и к телефону подойти не может, потому что мамаша как раз накладывает ему на витрину ледяной компресс… Кстати, а кто это у тебя был вчера?
— Моя новая секретарша, которую я нанял специально для того, чтобы она помогла мне отбиваться от чересчур назойливого начальства.
— Не хочешь — говорить не надо, — в голосе у Павла слышаться обидчивые нотки, — а телефон все-таки возьми.
— Стоило только деньги на него тратить, — ворчу я, взяв трубку. — Сам говоришь, накладные расходы большие.
— Номер наш уже давно. Это мобильник, который был у Егорова. Каким то чудом, он не пострадал при инциденте. А всю стоимость разговоров, связанных с тем или иным делом, мы все равно вписываем в счет клиентам. И не забывай, что ты, де-факто, считаешься моим заместителем, и остальные сотрудники должны иметь возможность связаться с тобой, если меня вдруг не окажется под рукой.
— Ладно, уговорил.
Глава 2
Через сорок минут, когда я уже нахожусь на подходе к собственному дому, мой желудок, подобно нищему в подземном переходе, настоятельно начинает умолять подать ему что-нибудь на пропитание. Я вспоминаю, что не ел с самого утра, а мой холодильник уже давно стал похожим на космос. Не потому, что он такой же большой, а потому что в нем давно установился полный вакуум.
Я заворачиваю в небольшую кафешку, находящуюся на первом этаже дома параллельного с моим. Это сравнительно приятное и чистенькое местечко. Вкусные запахи, наполняющие атмосферу, смягчают мое сердце и согревают душу. Я начинаю испытывать жалость к своему организму и считаю, что он вправе рассчитывать на нечто большее, чем обычный хот-дог. Недолго думая, я беру грибной суп-лапшу, жаркое по-домашнему в керамическом горшочке, салат «Оливье», два ломтика горбуши и большую кружку свежего темного пива.
В одном медицинском журнале я когда-то читал, что для того, чтобы жить долго и счастливо мы, принимая пищу, должны пережевывать каждый кусок не менее сорока раз. Однако, сейчас я так голоден, что напрочь забываю следовать этому мудрому правилу и за считанные минуты заглатываю салат, лапшу и жаркое. Только когда на столе передо мной остаются пиво и рыба, решаю немного перевести дух и блаженно откидываюсь на спинку стула.
Мой взгляд падает на окно. Через достаточно широкую щель между занавесками хорошо просматривается мой дом. Смотрю в район шестого этажа и не верю своим глазам: окна в обоих комнатах моей квартиры и кухне освещены.
Я в полном недоумении. Что может означать эта иллюминация? Оставить электричество включенным я не мог, так как уходил из дому уже при дневном свете!
А может это моя бывшая супруга решила меня проведать? У нее должен быть ключ. Захотела узнать, как живется покинутому ею бедному зайчику? Вряд ли! Не тот стиль. Она очень бережлива и те несколько месяцев пока мы жили вместе, постоянно доставала меня замечаниями о том, что выключатель потому и называется выключателем, а не наоборот, чтобы напоминать людям о необходимости выключать электричество, когда они выходят из комнаты.
Неужели воры? Если так, то ведут они себя очень нагло.
Оставив пиво и рыбу в фонд помощи голодающим Эфиопии, я выскакиваю из кафе, и со всех ног несусь к своему подъезду. Лифт как назло занят, и я поднимаюсь по лестнице пешком, вернее бегом, перепрыгивая за раз через несколько ступенек. Не думаю, что такая операция будет способствовать нормальному пищеварению. Вбегаю на площадку, и моя рука тянется за пазуху. Из-за двери до меня доноситься до боли знакомый женский голос. Рука падает. Открываю двери и застываю на пороге.