— Чтобы убить, надо иметь мотивы. Почему, как вы полагаете, я это сделал?
— Не знаю. Может, ты хотел ее ограбить? Ее покойный муж был клиентом вашего сыскного агентства. Так ведь? Ты знал, что она обеспеченна, поэтому и решил навестить ее. Она тебе доверяла, поэтому и впустила к себе. Не знаю, может ты и не грабил, а вымогал деньги, а она не соглашалась тебе заплатить. Ты вышел из себя и выстрелил, а потом, испугавшись, что выстрел услышат соседи, убежал, так и не успев ничего взять.
— У вас так складно получается, как будто вы там сами были, — не без намека, хвалю я его и добавляю: — Ладно, давайте бумагу! Так и быть. Буду писать.
Харин даже хрюкнул от такого неожиданного поворота. Он никак не надеялся, что сломает меня так быстро, без особых усилий. Опасаясь, как бы я не передумал, он в один миг обеспечивает меня несколькими листами бумаги и, затаивши дыхание, следит, как в правом верхнем углу я начинаю выводить обращение.
Исписав пол листа, отрываюсь от своего сочинения и говорю майору:
— Раз уж пошла такая пьянка, я должен сообщить моим близким, где нахожусь, а то они искать меня начнут.
— Хорошо, хорошо, закончишь писать, тогда позвонишь.
— Нет, сейчас, — упираюсь я. — Нужно, чтобы кто-то за квартирой моей присмотрел, а то я ее, кажется, вообще на ключ не закрыл. Ваши архаровцы налетели как ураган, так что все на свете забудешь. Я беспокоюсь. Если не позволите, то дальше я писать не буду.
Харин думает, опасаясь, нет ли тут подвоха, взвешивает «за» и «против», потом решает:
— Ладно, звони, хрен с тобой.
Я набираю рабочий номер Царегорцева. Тот, к счастью, на месте.
— А это ты, привет, — сонно бормочет он, узнав мой голос. — Как отдыхается?
— Потрясающе. Со смеху умереть можно, как-нибудь расскажу, обхохочешься. А если серьезно, то слушай меня внимательно и не перебивай. Я в городском криминальном бюро. Меня собираются закрыть. А в это время моя хата находиться без присмотра и это меня очень беспокоит. Пошли туда пару парней, посообразительней. Можешь считать, что я их нанял. Но сначала пусть мотнутся в четвертую больницу, отделение хирургии. Врач — Сальникова Маргарита Александровна. Возьмете у нее ключи. Запомнил? Лучше, если одним из ребят будет Логинов. И чтобы кроме них никого постороннего в моем доме не было! Втолкуй им, как должен выглядеть ордер на обыск. Пусть чувствую себя как дома. И голодными пусть не сидят. У меня в холодильнике есть пельмени, пусть обязательно скушают. Ты все хорошо понял?
— Надеюсь, что да. Не переживай! Адвокат нужен?
— Нет пока. Может завтра, если до этого времени я отсюда не выйду. Все, спасибо!
— Держись, — желает мне на прощание Павел.
— Я что-то тебя не пойму… Ты же говорил, что квартира твоя не запертая. Зачем же им ключи? — подозрительно вопрошает Харин, когда я, положив трубку, снова принимаюсь за писанину.
— Я говорил, что мне так «кажется». И потом, ключ им все равно нужен будет.
Не знаю, удовлетворил ли его мой ответ. Он еще несколько раз прокучивает в голове все сказанное мной, Павлу и криво улыбается.
— А ты оказывается шутник, — выдает новую реплику по поводу услышанного, — «если до завтра не выйду». Неужели, ты думаешь, что с таким обвинением, тебя на подписку отпустят? Забудь. Можешь и не надеяться, даже несмотря на добровольное признание. Так что квартира твоя тебе не скоро еще понадобиться. Но ты не беспокойся, я позабочусь, чтобы тебя определили в камеру поспокойней. Но само собой, если с твоей стороны никаких фокусов не будет.
Я прошу его помолчать, чтобы не сбивал меня с мысли, а сам продолжаю писать. Харин терпеливо ждет.
Дверь открывается и в комнату без приглашения вваливается тот самый капитан, нашедший у меня пистолет. Лицо взволновано.
— Чего тебе, Ганжула? Не видишь, я занят.
— Так это, Виталий Федорович, насчет экспертизы.
— Что, уже сделали? Так быстро? — довольно потирает он руки.
— Да нет, — растеряно бормочет капитан.
— Ну так делайте быстрее!
— Что делать? Пистолет ведь газовый!
— Какой такой газовый? — не сразу понимает Харин.
— Обычный. Копия «Макарова». Сейчас выпускаю такие. Мы сначала и внимания не обратили.
— Какой такой «Макаров»? При чем это здесь? Я говорю про тот ствол, который вы нашли у Лыскова! Вы чем там вообще занимаетесь!
— Так мы его и нашли, — оправдывается капитан и, предвидя события, отступает назад к дверям, прекрасно зная характер своего шефа, в особенности его привычку в период гнева швырять в подчиненных разными предметами, как то письменным прибором, дыроколом, томом уголовного кодекса и другими тяжелыми вещами, которые на данный момент оказываются у него под рукой.