— Ты не сделаешь это! — стонет он. — Зачем тебе это? Тебя же все равно найдут!
— С чего ты это взял? И вообще, с чего должны думать, что тебя убили? А может, твои коллеги решат, что ты покончил с собой? Пушка эта — твоя. Свои отпечатки я сотру. Что до разбитой табуретки и ране на твоей башке, то это можно и не заметить. Ну зачем им лишнее нераскрытое дело? Всем лучше будет, если тебя сочтут самоубийцей. А то ты сам не знаешь как в твоей конторе от глухарей избавляются? Ну ладно, это все разговоры, проверим-ка лучше, сделаю я это или нет! — я делаю вид, что прицеливаюсь.
— Нет! Я тебе ничего не сделал. Это не я! Я знал, что ты не виноват.
— Мне это не интересно. Все это я и без тебя знаю. Так что ничего нового ты мне не сообщил.
— Нет, это не все. Я еще много знаю!
Я делаю вид, что колеблюсь, потом решаю.
— Ладно, гнида, так и быть, дам тебе шанс. Ну, что ты там такого хочешь мне сообщить?
Я жду, что же он теперь скажет, но то ли он до сих пор думает, что я блефую, то ли и в самом деле принимает меня за последнего дебила, но ожидаемого мною признания я так и не услышал. Вместо этого он принимается грузить, что сегодня утром поступил звонок неизвестного, сообщившего, что убийцей Ольги Коцик являюсь я, что даже оружие преступления находиться у меня дома. Сам то он, по его словам, сразу подумал, что это все подстава, но проверить был обязан, должен же я это понимать.
Может быть, я бы это понял, но вот мой указательный палец на правой руке, понимать это наотрез отказывается и не в силах больше выносить подобное издевательство над его хозяином, сам по себе берет и сгибается в нервной судороге… Выстрел и тут же на толстой ляжке Харина стало расплываться темное пятно.
— Ты что делаешь, гад, что делаешь! — орет он, корчась от боли и ползая по полу.
— Извини, — виновато говорю я, — просто плохо прицелился. Хотел прострелить тебе твое толстое брюхо, а попал в ногу. Зато можешь радоваться, теперь уж точно никто не подумает, что ты сам себя прикончил. Ну ничего, сейчас я все исправлю!
Харин не в восторге ни от моего извинения, ни от моего обещания:
— Нет, нет, я все скажу! Что ты хочешь узнать?!
— Кто интересовался делом директора «Чезаре» Юрием Коциком? Для кого ты собирал информацию?
— Для Беднова. Дмитрия Беднова.
— Я его не знаю! Кто он?!
— Помощник Федорова!
— Федорова? — удивленно спрашиваю я. — Какого Федорова? Того самого, который депутат?
— Да, да, его! Он заставил меня! У меня не было выбора! Не убивай меня!
— А чтобы тебе лучше выбиралось, он регулярно приносит тебе бабки в конверте! Так?!
Угрюмое молчание, перерываемое жалобными стонами, что принимается мною за согласие.
— Что они ищут?
— Кассету!
— Какую кассету? Что на ней?
— Не знаю!
— Ну вот, опять двадцать пять, — разочаровано тяну я, — а я-то думал, что ты и в самом деле решил мне все рассказать. Пожалуй, пора с тобой заканчивать.
— Правда, не знаю! Но это что-то очень важное!
— Такое важное, что для этого нужно было убить человека! А меня зачем подставлять?
— Решили, что так будет лучше на тебя надавить. Они думали, что кассета у тебя или ты знаешь, где она.
— Зачем так все усложнять? Они что, не могли действовать проще?
— Они не убивали женщину, — снова повторяет этот упрямый осел и во избежание повторного выстрела, добавляет: — Вернее, я не думаю, что это люди Федорова. Они, конечно, все гады там, но не их рук это дело. Не знаю я, кто это сделал.
— Зато я знаю, собака ты дикая! Сначала вы убили Ольгу, потом свалили все это на меня. Это была твоя идея. Ты хотел и рыбку съесть и косточкой не подавится: подставить меня своим друзьям и в тоже время оперативно раскрыть убийство, повесив его на заведомо невиновного человека. Потом когда у тебя случился прокол со мной, ты навел их на мою подружку. Теперь скажи, прав я или нет?
— Прав, конечно, прав, — заикается он, — но частично… только частично. Сам же только что сказал, зачем усложнять? Ты послушай меня, только не перебивай и… пушку опусти, она мешает мне… Мне больно. Нужно остановить кровь!
Я срываю с тумбочки кружевную салфетку и кидаю ему. Жду, пока он худо-бедно перетянет рану. Потом снова напоминаю о себе.
Харин сообщает, что задание от Беднова навести справки получил еще накануне вечером. Используя свое служебное положение ему удалось узнать, что Коцик обращался в «Зету +» за охраной, и еще некоторые подробности дела. А ближе к двенадцати к нему позвонил некто и сообщил об убийстве Ольги Коцик, личности возможного убийцы и об оружии. Собственно именно это сообщение и позволило узнать о совершившемся преступлении и обнаружить тело. Сам факт, что звонивший точно назвал место, где следует искать оружие, явился весомым аргументом в пользу подставы, но Харин решил воспользоваться новыми открывшимися обстоятельствами, полагая, что таким образом я полностью окажусь в его руках. Он связался с Бедновым и получил от него добро.