— Откуда ты узнал о превращении?
— Во сне приснилось, — я сказал чистую правду.
— Допустим, — махнул он рукой. — Для тебя единственный способ избежать смерти — перейти ко мне на работу. Твоя группа уничтожила почти половину моих людей, намеревалась устроить на нас охоту. Значит, тебе и восполнять ущерб — и моральный, и материальный.
«Откуда он знает про охоту? Опять «жучки?»
— Можно подумать, вы меньше наших жизней положили. Я слышал, уничтожены почти все, кто участвовал в эксперименте с синим камнем. Выходит, мы квиты.
— Будь я в плену, а ты — на моем месте, может, ты бы и имел право выставлять свои требования, но сейчас ситуация иная. И условия контрибуции диктует победитель.
«А ты не умеешь проигрывать, господин пришелец! Даже потерпев полное фиаско, хочешь выгадать в каких-то мелочах».
— И зачем создавать продукт, который заведомо не будет пользоваться спросом?
— Это не твоя забота, парень.
— Тогда я отказываюсь.
— Предпочитаешь умереть?
— Ага, — я постарался придать голосу абсолютно безразличный тон. На самом деле втайне надеялся на помощь союзника. — Зато потом над моей могилой никто не скажет, что усопший последние годы своей жизни занимался никому не нужной ерундой.
— Для тебя это настолько важно?
— Сейчас нет, но после смерти... Вдруг это действительно имеет значение в загробном мире?
— Хорошо, — чужак явно терял терпение, — слушай! Имея определенное количество воинов, я в вашем мире смогу подчинить себе небольшое государство — создать что-то наподобие плацдарма для будущего вторжения.
— Еще через пять тысяч лет?
— Необязательно ждать так долго. Наука и технологии не стоят на месте. Глядишь, лет через десять что-то изменится. А ты в моих структурах мог бы занять важный пост.
У меня вдруг мелькнула мысль, что эффективность воздействия на ось напрямую зависит от численности его бойцов, а подталкивать собственный мир к катастрофе желания не было.
— Я могу подумать над вашим предложением? — Надежда дождаться союзнических войск меня не покидала.
— Завтра я жду окончательный ответ, а пока прощай.
Ризгум резко приложил пропитанную дурманящим составом тряпку к моему лицу, и я уехал в непроглядную мглу.
Очнулся снова в кладовке. Но на этот раз мне хотя бы руки оставили свободными. Появилась надежда связаться с кем-нибудь из наших. Больше всего угнетало неведение. Они забрали ветровку с моим сотовым, но у меня оставался второй. К сожалению, наизусть я помнил лишь один номер — Наташки, с ней также стоило переговорить, но сначала… Интересно, здесь есть номер Людмилы или Валерии?
На маленьком экране высветилось лишь два имени — Зина и Лера. Предварительно отодвинувшись вглубь кладовки, я позвонил по первому номеру. Осечка с доступом. Валерия ответила сразу.
— Привет, не могу связаться с Зиной.
— Она рядом, даю трубку.
У меня с плеч свалился огромный камень.
— Алло, ты где? — раздался до боли родной голос.
— С тобой все в порядке?
— Да. Мы с Лерой у нее дома. Как у тебя?
— Заперт в кладовке. Где именно — не знаю. Да, какой сегодня день недели?
— Вторник.
— Который час? — почему-то я не догадался выяснить это у телефона.
— Двадцать три пятнадцать.
— Надо выйти на наших и передать, что очкарики опять установили на одного из них «жучок». Заодно выяснить, что с Володькой и Маргаритой.
— Сема, я вчера нашла полицейский участок, о котором тебе говорила Шелестова. Но ни ее, ни Володьки там не было.
— Извини, сюда идут. — Выключил связь и быстро спрятал телефон.
В кладовке загорелся свет, и внутрь вошел Ризгум.
— Что, завтра уже наступило? — спросил я.
— Нет, просто наш шеф беспокоится, чтобы ты не сдох раньше времени от голода.
Второй очкарик прикатил тележку с едой.
— Заботливый у вас босс.
— Завтра ты сможешь в этом убедиться. А сейчас жри и побыстрее. Через десять минут я зайду за столиком.
Я не стал тратить время зря и начал есть еще до того, как он покинул мою камеру. Со вчерашнего вечера крошки во рту не было. Допивая чай, почувствовал резко накатившуюся сонливость.
«А ведь не так уж и сильно мне хотелось есть».
С этой мыслью я в очередной раз провалился в сон.