- Да, госпожа, и такое бывает. – дотронулся пальцем до моей нижней губы и оттянул вниз. – Я их потом убил… Всех… Выловил по одному и прирезал как собак.
Я вздрогнула. Давно уже не кисейная барышня, я знала, что в мире есть грязь, насилие и смерть, но сейчас в глазах Гедеона была темень. Он не жалел ни о чем.
Мне их тоже не жалко. Не верю в «подставь вторую щеку». С людьми это не работает!
- Возвращаться на Землю не хотел. Зачем? Урод с руками по локоть в крови не может управлять Содружеством… Но родители погибли, а Брендон был не готов. Совсем мальчишка, умыкнувший мою пару. Поэтому я вернулся и принял свою судьбу, а отвращение в чужих взглядах стало привычным. – мгновение молчания и легкий поцелуй в губы. – А потом я встретил Елену Старк, и понял, что могу быть любим женщиной.
Я промолчала. Опять опустила голову на его плечо и обняла мужчину за шею. Не стала отрицать или подтверждать сказанные только что слова. Пусть этот утверждение останется открытым.
- Молчишь?
- Молчу.
- Поедешь со мной?
- Поеду. – помолчала и быстро выдала. – Только без домработницы!!
Гедеон удовлетворенно вздохнул и прижал меня сильнее.
- Как скажешь, любимая…
Тепло сильного мужского тела, мерное биение сердца, размеренное дыхание и нежные объятия сделали свое дело. Прижимаясь к нему всем телом, я заснула. Как же хорошо быть любимой.
Эпилог
Через три года я родила дочь. Красивую смуглую девочку с черными волосами и яркими голубыми глазами. Они не стали неожиданностью – генетический анализ показал, каким будет мой ребенок с точностью до самой маленькой складки на попке.
Прижимая ее первый раз к своей груди, такую маленькую и любимую, я думала о том, сколько мне пришлось пройти дорог, чтобы найти свою. Ту самую, одну во всем мире, идя по которой я буду счастлива.
Нет, я не назову нашу семью идеальной. Мы ссоримся, фыркаем, одариваем друг друга злыми и кровожадными взглядами, но проходит день и наступает ночь, которая все расставляет по своим местам. Трудно держать зло на человека, с которым ложишься спать в одну кровать. Пусть и спиной друг к другу.
И жизнь моя не стала похожа на сахарный пряник. Остались интриги, недосказанности, тихое соперничество с Алахандр, который в пику своему возрасту до сих пор покусывает мне пятки и готов уколоть за каждый промах, но есть и другие люди. Те, кто стал мне другом – Армис, Брендон, Алан, Кадаш и даже Кларисса. Она пишет изредка и очень мало, и мне лишь остается надеяться, что она тоже найдет свой путь.
Иногда, очень редко, мне снится Москва. Пустынные коридоры НИИ, смеющийся профессор Швецов и неизменно цепкий и колючий взгляд Шлемера, от которого страх комом встает в горле, а по загривку начинают ползти противные мурашки.
В такие ночи, просыпаясь в панике, я неизменно проверяю мирно сопящую в соседней комнате дочь и тесно-тесно прижимаюсь к спящему Гедеону, который неосознанно целует меня в макушку и хрипло шепчет: «Это всего лишь сон».
Конец