- В купальне непитьевая вода, миасс. Она безвредна для кожи, но непригодна для приготовления пищи. – я попыталась говорить максимально раскатывая букву «р». Как местные.
- Ты говоришь слишком красиво для рабыни.
- Я не рабыня. В доме Наместника убирают только свободные женщины.
- Интересно... Проводи нас в купальни.
- Да, миасс.
Почтительно склонившись, я прошла в спальню, чтобы быстро подхватить полотенца и подобрать сменные одежды.
***
Путь в купальню неблизок.
В полнейшей тишине мы прошли через гостевое крыло и спустились вниз, в переход. Он начинался под домом Наместника и вел к отдельным подземным купальням, представлявшим собой небольшие гроты с природными мини-бассейнами.
Вода в них была теплой и приятной. Я сама не раз здесь купалась, правда в гроте для прислуги. Он был намного уже и без отдельных удобств в виде кресла или лежанки.
Гостей я проводила в личную купальню Наместника. Здесь был оборудованный спуск в бассейн, небольшой столик с закусками и напитками, ароматические свечи и гаэльские самоцветы, выполнявшие функции природных светильников.
Положив вещи и полотенца на один из стульев, я отступила в темный проход и приготовилась ожидать окончания водных процедур. Голые мужчины мне точно не в новинку.
Последние пять лет в принципе стерли все границы моего смущения и стыдливости, а про последние два месяца и говорить нечего. В Бархэйне совершенно не стеснялись собственного тела, а перед слугами и подавно.
Сколько раз я наблюдала выпирающие животы, висящие груди или жалкие потуги изобразить из себя мачо перед огромным зеркалом гостевой спальни. Сначала было смешно, потом постепенно стало очень грустно. Раз уж перед свободными слугами не стеснялись, то каково приходилось рабам? Хорошо хоть дела постельные творились за закрытыми дверями!
Мужчины раздеваться не спешили. Сначала они осмотрели грот, а потом синхронно повернулись в мою сторону.
- Вы так и будете здесь стоять? – спросил один из них.
- Да, так принято. Если вы хотите, я подожду за пределами грота.
- Да, пожалуйста.
Тут в разговор вмешался главный. Гедеон. В его голосе чувствовалась издевка.
- В Бархэйне принято подглядывать за гостями?
Вопрос застал меня врасплох. Настолько презрительно, зло и надменно он прозвучал. Пришлось изобразить смирение и тихо пролепетать:
- Таковы правила, миасс. Гостям может понадобиться помощь и слуга должен быть рядом.
- Вы свободны. Подождите на выходе из перехода. Мы запомнили дорогу и выйдем к дому Наместника сами.
Поклонившись, я вышла. Прошла пару шагов и весело хмыкнула. Интересные люди! Сразу видно из цивилизованных. Сброду, населявшему эту часть Содружества вообще бы не пришло в голову думать о слугах.
Пройдя пару шагов, хмыкнула еще раз. Они ведь еще гаремниц не видели! Эти, в силу своей профессии, вообще ходят по дому голышом. То-то смеху будет, когда одна из них усядется кому-нибудь из гостей на колени в костюме Евы прямо во время ужина. Так и аппетиту пропасть недолго.
Глава 4
17 часов 05 минут, 25 день летнего цикла
Гедеон
- Что думаешь? – спросил меня Ларкис, мой охранник и друг. – Неужели этот говённый пират, гордо именующий себя Наместником, взаправду выкупил архивы чарлов?
- Зная его, я в этом уверен. Он никогда не упустит шанса поживиться редкостями. Только до него еще не дошло, что чарлы не просто беглые преступники и изгои, а сила, с которой надо считаться.
- Не думаю, что чарлы пронюхали про Бархэйн. – Алан, как всегда, был оптимистичен. – СИБ тут ни одной неучтенной пылинки не оставил. С момента сделки колебаний энергетического купола планеты не зафиксировано. Три раза срабатывала телепортационная кабина, ну это и понятно. Удивительно как трудяги из Центра рождения еще с ума не сошли от этой безнадёги. Я бы тоже периодически отправлялся отсюда в нормальный мир.
- Точно-точно. – Ларкис хмыкнул. – Ты видел, какие все заморенные? Если свободная служанка вынуждена наблюдать за купанием и утехами гостей, то представь, что здесь происходит с рабами.
Гедеон задумался. С момента высадки на Бархэйн им попадались, в основном, рабы. Сломленные, тихие, бесконечно покорные потомственные слуги. Он бы с удовольствием даровал им свободу и запретил рабство на планете, но императивы невмешательства и свободы выбора не давали ему и шанса. Каждая планета и каждый народ сделали свой выбор еще тысячи лет назад и теперь их потомки вынуждены жить по многовековым канонам.