— Почему все эти парни так несутся? Может быть, их гонит вперед избыток половых гормонов — как ты думаешь?
— Что? — нахмурился Майк. Временами причудливый ход мыслей супруги ставил его в тупик.
Мэгги пожала плечами, провожая взглядом тяжелые грузовики, проносившиеся мимо на огромной скорости.
— Я заметила, что мужчины обычно заняты исключительно собственными удовольствиями. Если их лишить одной радости бытия, они мгновенно компенсируют ее чем-то другим. А вот мы, женщины, не такие. Но ничего, когда мы приедем к отцу, я свое возьму…
— Нам до твоего отца еще ехать и ехать, — охладил ее пыл Майк, а потом неожиданно предложил: — Слушай, уж если мы заговорили об удовольствиях, почему бы нам где-нибудь не остановиться?
— Остановиться? — Мэгги сделала круглые глаза и перешла на шепот. — Ты хочешь, чтобы мы остановили машину где-нибудь на обочине и…
— Ну почему же на обочине? Рено, к примеру, очень неплохой городишко. Мы могли бы снять в гостинице отличный номер с большой ванной, где можно поплескаться вдвоем, а вечером сходили бы на какое-нибудь шоу. К чему отказывать себе в удовольствиях или откладывать их на потом?
Мысль Мэгги понравилась.
— Но ведь отец ждет нас сегодня к вечеру?
— Перед тем как мы снова пустились в путь, детка, я позвонил твоему отцу и предупредил его, что мы немного задержимся.
— Так вот, значит, почему ты так спешил? Хотел побыстрее добраться до Рено? — догадалась Мэгги, заметив в глазах мужа особый блеск, говоривший о сжигавшем его желании.
— Ты имеешь что-нибудь против остановки в Рено?
— Ну почему же? — промолвила Мэгги тоном бывалой путешественницы. — Рено очень милый город и всегда мне нравился.
Комната была роскошной. В таких апартаментах Мэгги еще не приходилось останавливаться, хотя по работе она частенько переезжала с места на место. С другой стороны, она обычно путешествовала на средства телестудии, а там умели считать деньги, поэтому корреспонденты проводили ночи преимущественно в мотелях.
Кровать со всех сторон была окружена зеркалами — зеркала были даже на потолке. Впрочем, Мэгги не сомневалась, что спальня в пятизвездочном отеле будет роскошной, и ожидала увидеть нечто подобное. Сюрпризом для нее явилось другое — опоясывающая номер снаружи терраса, позволявшая в любой момент выходить на воздух и любоваться красивейшим в мире закатом.
Приятными открытиями для нее стали также персональный бар в гостиной, огромный, облицованный кафелем камин и гигантская ванна, просторнее которой ей еще не приходилось видеть. А создающих комфорт мелочей было просто не сосчитать: к ним можно было причислить такие изыски, как джакузи, отдельные душевые, подогретые полотенца, шелковые халаты с монограммой отеля на груди и многое, многое другое.
— Изумительно! — воскликнула она, оглядывая великолепие застеленного пушистым белым ковром номера. — В таких местах молодожены из высшего общества проводят медовый месяц?
Майк, не спуская с нее глаз, кивнул.
— Как хорошо, что мы не встретились и не поженились десять лет назад!
— Это почему же?
— Потому что десять лет назад я ничего бы этого не оценила.
— Возможно, но через десять лет мы могли бы снова приехать сюда, чтобы провести здесь второй медовый месяц.
Мэгги залилась счастливым смехом.
— Я люблю тебя.
— Между прочим, я подсчитываю, сколько раз ты сказала мне эти слова.
— Намекаешь, что хотел бы слышать их почаще?
Майк с готовностью кивнул.
— А тебе не наскучит?
Вместо ответа Майк одарил ее пламенным взглядом и начал раздеваться.
— Может быть, выпьем сначала по бокалу вина?
— Неплохая идея. Но почему ты спросила об этом сейчас?
— Потому что ты уже начал раздеваться.
— Правда? А я и не заметил.
— Думаю, если бы разделась я, ты бы заметил.
— Вряд ли.
— Не верю.
Между тем Майк натянул на себя один из лежавших на постели шелковых халатов и, не завязывая его, направился к бару.
— Не веришь? — повторил он, не оборачиваясь. — Попробуй снять одежду, и ты убедишься, что я не солгал. — Открыв стеклянную дверцу бара, он спросил: — Что будешь пить?
— И ты даже не попытаешься меня соблазнить? — обиженно протянула Мэгги.
— У меня этого и в мыслях нет, — заверил Майк, хотя его глаза стали уже совсем темными, даже черными, как угольки.
— Налей мне белого вина, — попросила Мэгги, задергивая шторы.