Майк держал в руке кружку с кофе и Как раз собирался поднести ее ко рту. Боковым зрением он заметил какое-то движение в углу, но отреагировать не успел. В следующий момент рука у него онемела и из ослабевших пальцев выпала кружка. Он не успел еще как следует осознать происходящее, как последовал новый удар — на этот раз по голове.
На долю секунды он потерял сознание, а когда опомнился и бросил взгляд на опустевший диванчик, то сразу все понял. Мэгги между тем снова взмахнула кочергой, но на этот раз Майк опередил ее. Он пригнулся и ушибленным плечом нанес женщине удар в грудь, сбив ее с ног. Потеряв при этом равновесие, Майк вместе с нападавшей рухнул на пол, придавив ее к полу.
Мэгги хотела было закричать, но обрушившийся на нее всей массой Майк сбил ей дыхание, и из ее уст вместо крика вырвался какой-то сиплый рык. Заворчал, вскочив, Брэнди, но Майк быстро призвал его к порядку, сердито бросив:
— Ты опоздал, приятель!
Он вырвал из рук Мэгги кочергу и теперь держал у самого ее горла, давая тем самым понять, что последние события до чрезвычайности испортили ему настроение.
— С чего это вам взбрело в голову меня бить, леди? Что вы замышляете?
Но у Мэгги и в мыслях не было, что она могла сражаться с кем-нибудь, кроме Генри. По этой причине она продолжала пребывать в уверенности, что на нее навалился все тот же ее вечный преследователь, и ее сознание отозвалось на это вспышкой буйной истерики.
Она закричала так, что у него заложило уши. В эту минуту Майк боролся с сильнейшим искушением: уж очень ему хотелось огреть эту женщину кочергой по голове, то есть поступить с ней точно так, как она поступила с ним.
Справившись с искушением, он отшвырнул в сторону кочергу и схватил Мэгги за плечи. Глаза у него грозно сверкали, но Мэгги, продолжавшая биться в истерике, не замечала этого. Майку ничего не оставалось, как основательно ее встряхнуть, как трясут спелую грушу. Это возымело действие — крики прекратились, уступив место слабым стонам.
Между тем у Майка появились к гостье кое-какие вопросы. Прежде всего ему хотелось узнать, зачем она набросилась на него, не было ли у нее какого-нибудь коварного плана на его счет и не поджидал ли ее где-нибудь неподалеку сообщник, чтобы вернее с ним, Майком, расправиться.
Но зачем ей все это было нужно? Никаких ценностей у него отродясь не водилось. Все, чем владел Майк, это была его ферма — если не считать страховки, конечно. Он покачал головой: во всем происходящем следовало основательно разобраться.
Долго, бесконечно долго он всматривался в ее черты. Чтобы наброситься на человека без видимой причины, нужно основательно повредиться в рассудке, и ему следовало не злиться на нее, а пожалеть. Но Майку в своей жизни приходилось видеть всякое. Что, если это всего лишь игра? Он решил не искушать судьбу.
— Я так больше не могу… Я не вынесу… Убей меня — и покончим с этим, — бормотала женщина, а потом снова принималась жалобно стонать.
По всем признакам она все еще не пришла в себя. Но Майк больше не доверял ей. Поднявшись, он заметил, что пальто на ней разошлось и грудь обнажилась. Он презрительно скривил рот. Что это, еще одна попытка его разжалобить, заставить позабыть, что минуту назад она едва не вышибла ему мозги?
— Лежите и не двигайтесь, — проворчал он. — Я скоро вернусь.
Майк хотел было скомандовать собаке «охраняй!», но передумал. Глупый пес даже не сумел предупредить своего хозяина, что его ждет засада, а ведь для этого ему было достаточно всего разок тявкнуть. Майк надел пальто и нахлобучил на голову шляпу, прикрывая шишку, которая пока что была невелика, но увеличивалась в размерах с каждой минутой.
Когда мужчина встал и отошел от нее, в сознании у Мэгги произошел перелом и страх уступил место недоумению. Он уходит! И это после того, как она лежала под ним, вся в его власти? Но почему?
Тогда и только тогда она поняла, что ударила кочергой не Генри, а совсем другого человека. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он вышел из дома и захлопнул за собой дверь.
Мэгги уселась на полу в гостиной. Совсем одна, если не считать собаки, которая с любопытством на нее поглядывала. Она попыталась размышлять, разобраться в этом новом для нее мире. Но облегчение оттого, что она осталась жива, затопило ее с головой, и Мэгги снова залилась слезами.
Понадобилось не менее пяти минут, прежде чем ей удалось совладать с собой, прекратить плакать и заставить себя подумать о человеке, который только что вышел из дома. Интересно, куда это он направился? Помнится, он был зол на нее. Еще бы ему не злиться! Каждый бы на его месте пришел в бешенство, если бы его без всякой на то причины огрели кочергой.