— Мне почему-то кажется, что этого не произойдет.
Так оно и вышло.
То обстоятельство, что Мэгги жила в доме у Майка, вызывало живейший интерес окружающих, и по этому поводу в округе циркулировало множество всевозможных слухов. Некоторые, к примеру, Абнер и Мириам, считали, что пребывание под одной крышей непременно должно завершиться браком.
— Разве мужчине не нужна жена? — заводила издалека разговор Мириам.
— Кому нужна, а кому — нет, — холодно отвечала Мэгги.
— Майк — хороший парень, — говорила Мириам, держа на руках ребенка и поднося к губам очередную чашку кофе. — Господи, этот карапуз вытягивает из меня все соки!
— Да, Майк — очень хороший.
— Но вас он, по-моему, не особенно интересует?
— Я просто плохо его знаю.
— Детка, чтобы понять мужчину, много времени не нужно. Годы уходят на то, чтобы узнать его до тонкостей, но чтобы выявить его сущность, требуется всего несколько часов.
Мэгги хмыкнула:
— Может, вы и правы.
— Конечно, права, — сказала Мириам и, отхлебнув кофе, добавила: — А ведь он у нас очень симпатичный — уж против этого, надеюсь, вы возражать не станете?
Мэгги подхватила дитя Мириам и посадила его на колено.
— Вот этот малыш точно симпатичный, — произнесла она, чтобы сменить тему. — А какое у него одеяльце красивое!
Мириам хмыкнула.
— Это особое одеяльце, его любимое. Как-то раз я его постирала и вывесила сушиться. Потом Джонни куда-то исчез. Я сбилась с ног, его разыскивая, и где, вы думаете, обнаружила? Под веревкой с бельем! Он стоял рядом и держался за свое одеяльце.
— Как трогательно, — заметила Мэгги.
— Вот-вот! Только когда-нибудь у меня из-за него будет инфаркт! — проворчала Мириам и крикнула, обращаясь к старшему сыну, который находился в соседней комнате: — Джейк, ты нашел свои сапоги?
— Нашел. Один, — выкрикнул он в ответ, поскольку у него в комнате вечно громыхала музыка.
— Что ж делать? Ищи другой! — проорала Мириам и, повернувшись к Мэгги, объяснила: — На прошлой неделе Джонни куда-то засунул обувку моего старшего, и мы до сих пор не можем ее найти.
Мэгги рассмеялась.
— Что же тут смешного? Детские сапоги стоят дороже моих, — пожаловалась Мириам, а потом, неожиданно сменив тему, поинтересовалась: — Не желаете ли чего-нибудь особенного к обеду?
— Нет. Если вы не против, сегодня я сама что-нибудь приготовлю.
— Почему же я должна быть против? Интересно только: вы собираетесь заниматься готовкой каждый вечер?
Мэгги неуверенно повела плечами.
— А почему бы нет? Все равно я ничего не делаю — смотрю телевизор, иногда читаю, вот и все.
— Надо как-нибудь взять вас с собой покататься на лошади. — Мириам поднялась, чтобы снова плеснуть себе в чашку кофе. — Мы с детьми ездим верхом несколько раз в неделю. Это помогает мне держать себя в форме. — Мириам похлопала себя по пухлому бедру. — Представьте, как бы я выглядела, если бы не ездила верхом!
— Вы отлично выглядите. Никто и не подумает, что у вас четверо детей.
Мириам внимательно на нее посмотрела.
— Считайте, что вы мне теперь подруга на всю жизнь.
— Но я же не умею ездить верхом.
— Я вас научу.
Мэгги улыбнулась.
— Скажите, у вас здесь все такие доброжелательные?
— Есть и более доброжелательные, главное — немного их поощрить.
Мэгги поняла, что разговор снова сворачивается на ту же тему. Она в жизни не встречала людей, более склонных к сводничеству, и решила, что обитатели ранчо выбрали ее и Майка для того, чтобы лишний раз попрактиковаться в этой деятельности.
— Я, пожалуй, пойду. Хочу приготовить соус, а это требует времени.
— Итальянский?
— Угу.
— Майку нравится итальянская еда.
— Это радует, поскольку ничего другого я готовить не умею.
— А почему тогда у вас фамилия Смит?
— У меня мать итальянка.
Мириам расхохоталась, подумав, что лучшей невесты Майку не сыскать. Уж перед этой женщиной он не устоит.
Она и не знала, до какой степени была близка к истине.
Генри Коллинз проехал пятьдесят миль до Рок-Спрингс. Там, на окраине города, он обнаружил небольшой старый мотель. Внутри на двери висел пакет с прессой. Генри заплатил за комнату, вытащил из пакета газету и направился к себе в восьмой номер. Закрыв дверь, он развалился на кровати и стал просматривать принесенное. Он знал, что где-нибудь его портрет обязательно напечатают, и не был разочарован. Его фотография красовалась на третьей странице. Правда, на ней он выглядел совсем не так, как в жизни. На снимке, например, у него не было бороды. Генри коснулся ладонью щек, заросших двухнедельной щетиной. Борода, надо сказать, получилась неплохая. Оставалось только зайти в какую-нибудь парикмахерскую и чуточку ее подровнять.