— Я бы хотела увидеть падение вашего мэра. Хотя бы с горы, — ухмыльнулась Мэгги. Да, весьма неприглядная ситуация. По округе бродит кровожадный маньяк, а мэр из корыстных побуждений делает вид, что ничего не происходит.
— Ну и что вы собираетесь предпринять? — поинтересовалась Мэгги.
— Я думаю, при сложившихся обстоятельствах больше пользы могли бы принести вы.
— Я? — удивилась Мэгги.
— Видите ли, Джим готов тайком дать мне фотографию этой женщины — жертвы Генри, а коль скоро нам на местную телестудию пути заказаны, мы могли бы прокатиться до Эллингтона и показать фотографию там. Вдруг кто-нибудь узнает эту даму? На ней не было одежды — вообще ничего, что помогло бы идентифицировать ее личность.
Мэгги с шумом вздохнула.
— Со мной и впрямь что-то происходит. Не сообразила такой простой вещи!
Да, похоже, психическая травма весьма сказалась на ее профессиональных качествах. Пора, однако, возвращаться к нормальной жизни.
Неожиданно она залилась радостным смехом.
— Я не только покажу по телевизору ее фотографию, Майк, но расскажу всем, кто захочет меня слушать, о том, что произошло со мной, Джексонами и миссис Мерфи. — Помолчав, Мэгги добавила: — Подчас власть телевидения и прессы бывает очень велика. Полиция, естественно, будет недовольна, поскольку мой репортаж продемонстрирует их беспомощность, но зато люди узнают все. Общественность поднимет крик, начнут предприниматься чрезвычайные меры, и Генри просто некуда будет деваться — его непременно схватят. А вашего мэра из-за этого скандала не переизберут на второй срок.
Майк усмехнулся.
— Мы уезжаем в субботу утром.
— Мы? Вы собираетесь ехать вместе со мной?
— Разумеется. Неужели вы думаете, я позволю вам путешествовать в одиночестве, пока Генри на свободе?
Когда Мэгги стала варить кофе, Майк неслышно подкрался к ней и обнял за талию. Она, конечно, подпрыгнула от неожиданности, но кричать не стала, а в глазах ее не появилось и следа возмущения или страха.
— Ого! Видно, вы уже перестали бояться?
— Почти. А когда вы со мной — так совсем ничего не боюсь.
Майк, признаться, поначалу сомневался: прикасаться ему к Мэгги или нет. Не знал, как она воспримет подобную фамильярность. Но теперь, когда он стоял рядом и смотрел в ее глаза, тепло в ее голосе послужило для него сигналом, что объятие можно продолжить.
— Из-за вас я раньше времени всыпала в воду кофе, — посетовала она.
— А помните, что произошло, когда я в первый раз вас обнял?
— Я об этом вряд ли скоро забуду.
— Правда?
— По крайней мере сотню лет я вам гарантирую.
— Знаете, я сейчас подумал то же самое.
Мэгги кивнула и, оставаясь в кольце его рук, ухитрилась-таки поставить кофейник на огонь.
Майк хотел было прижать ее сильнее, но в ответ услышал:
— Не забывайте, что мы с вами не обсудили кое-какие важные вещи.
— Например?
— Ну как же? Как ни крути, а сближение между людьми — важный шаг.
— Любовь — самое важное, что происходит в жизни человека.
Мэгги скептически скривилась.
— А вы, значит, уже успели меня полюбить?
— Думаю, что успел.
— И вас, стало быть, ничуть не привлекает легкая необременительная интрижка?
Темные глаза Майка потемнели еще больше. Мэгги удивилась: и как это только у него получается?
— Да не надо так на меня смотреть. Я просто хотела кое в чем убедиться. — Мэгги по привычке прикусила губу. — Значит, флирт вас не интересует?
— Нет.
— Что же в таком случае нам с вами остается?
— Пожениться.
— Прекрасно. А как же я?
— А что вы? Если мы поженимся, вы будете замужем, вот и все.
— Замужем за кухней? — Мэгги покачала головой. — Этого мне мало.
Неожиданно Мэгги приоткрыла рот. До нее только что дошел смысл сказанного.
— Вы что же, предлагаете мне руку и сердце?
— В общем, да.
— А вы и вправду этого хотите?
Майк улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба.
— Если предлагаю, значит, хочу.
— Вы всегда так серьезно настроены?
— Это вы не даете мне до вас дотронуться!
— О Господи!
Майк расхохотался.
— Так о чем мы только что толковали? — с лукавой улыбкой спросила Мэгги.
— О том, что нам нужно пожениться.
— Ах да, чуть не забыла. Вы женитесь на мне, а я выхожу замуж за вашу кухню. Теперь вспомнила…
— Так вы мне отказываете? Не желаете ради меня поступиться карьерой?