— Ну и пусть! Говорю тебе, Мэгги, в последний раз: если мне ради твоего спасения придется каждый день привязывать тебя к кровати, клянусь, я буду это делать!
— Между прочим, у этой кровати нет ни спинки, ни ножек, так что и привязывать будет не к чему.
— Не умничай!
— В этом-то вся проблема, Майк! Тебе не нужна умная жена. Тебе нужна женщина, которая будет слепо, не рассуждая, тебе подчиняться.
— А разве плохо, если жена подчиняется мужу?
— Замечательно. Но есть одна маленькая деталь: ты выбрал себе не ту жену.
— Я женился на женщине, которую полюбил.
— Но ведь не идиотку же ты полюбил? Я не собираюсь встречаться с Генри на заброшенной сельской дороге.
— Ты вообще с ним не будешь встречаться. Ни на дороге, ни в городе. Нигде.
— В брачном обете не сказано о том, что один супруг имеет исключительные права на другого.
— У меня нет ни малейшего желания иметь исключительные права на твой труп. — Когда Майк произнес эти слова, в нем что-то надломилось. Даже голос его зазвучал глухо — как у больного. Казалось, он уже живет тем печальным и неотвратимым будущим.
И тут Мэгги поняла, что его гнев проистекает не от дурного характера или желания командовать ею, но от страха за нее. Она подошла и обняла его за плечи.
— Не надо, мой милый, мой дорогой. Тебе не о чем печалиться.
Майк обнял ее с такой силой, что она ахнула.
— Прошу тебя, не делай этого. Не встречайся с этим подонком. Мне страшно за тебя. Это такая боль, какой бы я не пожелал никому.
— Я не буду с ним встречаться, клянусь. В конце концов, полицейские могут подсунуть ему вместо меня какую-нибудь другую женщину.
Майк зарылся лицом в ее волосы.
«Нельзя его заставлять так страдать, — подумала Мэгги. — Вдруг он от этого умрет — как я тогда без него?»
— Что ты собираешься предпринять? — спросил Майк дрогнувшим голосом.
— Об этом звонке я расскажу Джиму. Когда Генри перезвонит мне, он организует его поимку. Я даже не буду в ней участвовать.
— Он собирается тебе перезвонить?
Мэгги кивнула.
— Я очень на это надеюсь. Когда я заявила ему, что снова хочу его видеть, он крайне удивился и теперь находится в замешательстве. Не знает, что ему делать.
— Ты даешь мне слово, что будешь с ним только говорить — и ничего больше?
— Да.
Майк никак не хотел выпускать ее из своих объятий.
— Что-то уж очень тихо стало. Неужели все ушли? — с удивлением спросил он.
— Полагаю, гости пришли к выводу, что мы ругаемся, и теперь не знают, то ли им оставаться, то ли уезжать.
— А что, по-твоему, теперь делать нам?
— Мы можем запереться в спальне и надеяться на то, что они все-таки уедут.
— Согласен, — кивнул Майк, проводя руками по ее спине.
— Или можем выйти к гостям и сделать вид, что никакой ссоры между нами не было.
— Я предпочитаю первый вариант.
Мэгги засмеялась, вывернулась из его рук, подошла к зеркалу и стала приводить себя в порядок.
— Это все, конечно, хорошо, но пока мы здесь с тобой выясняли отношения, я проголодалась. А ведь к свадебному пирогу еще никто и не прикоснулся.
Было уже совсем поздно, и начал накрапывать дождь, когда последняя машина с гостями отъехала от дома Майка. На ранчо и в домиках вокруг горел свет — люди укладывались спать.
Очень скоро ему без всякого риска удастся подобраться к самым окнам и выяснить, правду ли сказала Мэгги. Она, помнится, утверждала, что снова хочет его видеть и вовсе не считает психом, каким выставила перед всем миром, выступая по телевизору. По ее словам, все это она затеяла только для того, чтобы он откликнулся. Генри никак не мог взять этого в толк. К чему было лить на него грязь, если она просто хотела снова с ним встретиться? А уж как она только его ни называла — и шизофреником, и серийным убийцей…
Он, конечно же, не такой. Да, он убил несколько человек, но только по необходимости. Ему вовсе не хотелось лишать их жизни. И никакой радости ему эти убийства не принесли. Разве что так, самую малость…
Между прочим, это она во всем виновата. Если бы она любила его по-настоящему, никто бы не пострадал.
Залаяла собака, а потом послышался мужской голос, требовавший от пса, чтобы тот заткнулся. Губы Генри растянулись в улыбке.
Сегодня все обитатели фермы устали и основательно нагрузились спиртным, стало быть, можно будет спокойно подобраться поближе к дому. Кроме того, пошел дождь, поэтому вряд ли кому придет в голову, что он укрывается неподалеку от ранчо.
Двери амбара были отворены. Там за маленьким столиком сидели двое полицейских, они пили кофе и играли в карты. Их специально оставили здесь, чтобы охранять Мэгги, но особого рвения на своем посту они не проявляли. Генри хмыкнул. Если бы он захотел ее убить и выполнил задуманное, то никто не узнал бы об этом до самого утра. Может, все-таки стоит ее прикончить? Хотя бы для того, чтобы показать этим полицейским, какие они болваны.