Она вздрогнула. В его голосе не было ни угрозы, ни агрессии — только констатация факта. Как будто она уже была частью чего-то, от чего нельзя просто отказаться.
— Утром уеду, — сжала губы Алина. — Как только станет безопасно.
Максим подошёл ближе. Его шаги были бесшумными. Он остановился совсем рядом.
Её дыхание сбилось.
Он провёл пальцем вдоль её подбородка — лёгкое прикосновение, от которого по позвоночнику побежала дрожь.
— Будет небезопасно ещё долго, — сказал он тихо. — Тебя видели. Они будут искать тебя. И не для того, чтобы просто поговорить.
Алина отступила на шаг, наткнувшись спиной на стену.
— Почему? — прошептала она.
Максим на мгновение задержал взгляд на её лице, словно взвешивая, стоит ли говорить правду.
— Потому что ты увидела то, что не должна была видеть, — наконец сказал он. — И теперь ты — рычаг. Для них. Для меня.
Алина закрыла глаза.
Она ничего не понимала. Не хотела понимать.
Когда она снова открыла их, Максим уже стоял чуть в стороне.
Он жестом указал на двери:
— Спальня там. Можешь закрыть дверь на замок, если хочешь. Здесь ты в безопасности.
И ушёл, оставив её одну посреди чужой красивой клетки.
---
Алина долго стояла, не двигаясь.
Только когда ноги отказались держать её, она заставила себя поднять сумку и зайти в спальню.
Там была огромная кровать с белоснежным бельём, окно на всю стену, плотные шторы. Всё выглядело безупречно — и всё было чужим.
Алина закрыла за собой дверь на замок.
Она села на край кровати, обхватила колени руками.
Мысли метались, как птицы в клетке.
Она попала в ловушку.
И что страшнее всего — часть её самой чувствовала не страх.
А странное, болезненное влечение к мужчине, который держал её судьбу в своих руках.
Опасный.
Харизматичный.
Невероятно привлекательный.
И абсолютно недосягаемый.
Алина уткнулась лицом в колени.
"Только одну ночь, — прошептала она про себя. — Завтра всё закончится."
Только сердце в груди знало правду: завтра всё только начнётся.
Глава 3. Выбор без выбора
Ночь не приносила облегчения.
Алина лежала на широкой кровати, укутавшись в тонкое одеяло, словно в щит от мира за дверью. Но щит не спасал. Неведомый страх, тихий и липкий, шевелился под кожей, заставляя вслушиваться в каждый шорох, в каждый вздох темноты.
Чужая квартира давила. Город за окном шептал тревожными голосами. Казалось, сама ночь пыталась проглотить её, стереть до тени.
Сколько времени прошло? Час? Два? Бессмысленные минуты.
Наконец нестерпимое напряжение прорвалось.
Алина сбросила одеяло, встала босиком на холодный пол и, едва дыша, подошла к двери.
Ручка под её пальцами была ледяной.
Она приоткрыла её, впуская в спальню полоску тёмного света.
Тишина. Пустота.
Словно хищник, тихо ступая, Алина прошла через просторную гостиную, её дыхание казалось оглушительным в этой пугающей тишине. Сердце стучало — раз, два, три — как удары барабана перед казнью.
Она добралась до двери. Замок, тяжёлый, незнакомый, предательски щёлкнул.
И в этот момент раздался голос:
— Куда собралась?
Его голос прорезал тишину, как нож.
Алина резко обернулась.
Максим стоял у стены, полускрытый тенями, с такой спокойной силой в осанке, что на мгновение показался воплощением самой опасности.
Она невольно отступила назад, ударяясь лопатками о холодный металл двери.
— Я... я должна уйти, — её голос был шёпотом, сухим и рваным.
Максим оттолкнулся от стены и медленно пошёл к ней.
Его движения были точными, выверенными — в них не было ни спешки, ни лишних жестов.
Как охотник, не сомневающийся в исходе.
— Куда? — его голос был низким, почти ласковым. Но в этой ласке было больше угрозы, чем в крике.
Алина сжала ремешок своей сумки, как утопающий — соломинку.
— Домой, — выдохнула она, едва справляясь с дрожью.
Максим прищурился, словно услышав что-то забавное.
Его усмешка была резкой, почти болезненной.
— Домой? — медленно повторил он. — Тебя там уже нет.
Она не понимала. Или не хотела понимать.
Её мир рушился, скользил из-под ног.
Алина попыталась сделать шаг в сторону, но он оказался рядом быстрее, чем она успела моргнуть.
Его рука — не грубая, но твёрдая — сомкнулась на её запястье.
Не больно. Но неотвратимо.
— Почему? — голос её сорвался.
Максим молча смотрел в её лицо. Его глаза были темнее ночи. В них горело что-то, от чего кровь в жилах стыла.
И всё-таки, за этой опасностью теплилось нечто другое. Нечто дикое, неровное, притягательное.