Ее поезд прибыл на Восточный вокзал в семнадцать часов. После суток, проведенных в Труа, целых суток напряженной работы и стресса, она чувствовала себя легкой, совершенно обессиленной, но легкой. Толкнув дверь во двор, она вновь увидела горлиц, пару бежево-розовых птиц, сидевших на одной ветке близко к стволу. Всю обратную дорогу она изводила себя мыслью: там ли они до сих пор, не привиделось ли это ей, в самом ли деле этот человек убил воронов и зачем это сделал. Она пообещала себе увидеться с ним по возвращении, но в то же время это ее немного пугало, ведь чтобы совершить такой радикальный поступок, как пристрелить двух птиц в самом сердце Парижа, надо быть психом. Однако помешать себе восхищаться этим преступлением она не могла.
Поднявшись до середины лестницы, она наклонилась, чтобы сверху заглянуть в самую гущу ветвей; у нее закружилась голова, она почти не спала, но одержала верх: сегодня утром с пяти часов утра на фабрике начали одно за другим переделывать платья, сначала перекраивать, потом (опять же одно за другим) поправлять на станке. На это уйдет три дня, но платья будут спасены.
Окна на третьем этаже были грязными и отсырели так, что с трудом открывались, ей пришлось дернуть посильнее, и створки наконец поддались с ужасным скрипом. Она высунулась. Последний этаж здесь был немного ниже, чем в доме напротив, сквозь ветви она различила части своей квартиры, угадала гостиную, кухню, деревья заслоняли ванную – она впервые видела свое жилище со стороны, впервые оказалась наблюдательницей своего мирка. Очевидно, Вани еще не привела детей из школы, Виктор не вернулся, дома никого не было, и вдруг ей захотелось там оказаться, воспользоваться этим затишьем, чтобы раскинуться одной на диване или принять ванну, она зайдет поблагодарить этого типа в другой раз, подождет, пока снова встретится с ним, это не срочно. Тем более что ей тут не по себе, сейчас, когда Аврора всего в нескольких метрах от собственной квартиры, она уже не чувствует в себе желания пойти к нему, ей страшно. Обе горлицы были прямо здесь, она отметила, что ветви здесь дотягивались до самого дома, некоторые его даже касались. Когда она захотела закрыть окно, старое дерево рамы взвизгнуло, как раненый зверь, и, даже хлопнув по нему как следует, ей не удалось с ним справиться. Створки не возвращались на свои места, и тогда она стукнула еще сильнее, но делать было нечего, она почувствовала себя угодившей в ловушку на этой чертовой лестничной площадке…
– Что вы тут делаете?
Справа от нее посреди коридора приоткрылась дверь, из-за которой на нее смотрела какая-то женщина.
– Простите, я живу тут напротив, на другой стороне двора, моя фамилия Десаж, вы меня знаете, мы несколько раз встречались.
– Может быть… мне послышался какой-то шум… Вы кого-нибудь ищете?
Аврора подошла поближе к маленькой даме, которая до сих пор не сняла дверную цепочку, и еще раз попросила извинить ее, повторила, что живет напротив, а сюда поднялась всего лишь ради того, чтобы посмотреть на горлиц вблизи… Тут дама неожиданно разулыбалась и открыла дверь.
– Так вы видели… Он их прогнал!
– Кого?
– Да воронов же! Какая гадость, мои кошки из-за них с ума сходили.
Аврора успокоилась, найдя превосходный предлог, чтобы оправдать свое присутствие здесь, а заодно узнать, что кто-то другой тоже страдал от зловредных тварей, но к этому чувству примешивалось и некоторое разочарование: она подумала, что если этот тип и убил во́ронов, то на самом деле ради старой дамы с ее кошками.
– Это тот высокий мсье… это он их?..
– Да, Людовик, я зову его Людо, к счастью для нас, он здесь живет.
Аврора снова подумала о букетике из перьев в своей сумочке, об этом адресованном ей знаке, хотя, быть может, он просто хотел пустить ей пыль в глаза, похвастаться, что прикончил их.
– Послушайте, когда вы снова его увидите, вы не могли бы передать ему от меня спасибо, поблагодарить его…
– Очень хорошо, но за что поблагодарить?
– Он поймет.
– Хорошо, он в любом случае приносит мне хлеб каждый вечер, так что я его непременно увижу. Но скажите, вы ведь та молодая женщина, которая живет напротив с детьми? Надо вам сказать, что иногда они высовываются из вашего мансардного окна, там наверху, а однажды вечером даже пытались перелезть на дерево…
Аврора отреагировала на это как мать, то есть пришла в ужас, представив себе эту сцену: Айрис и Ной исподтишка выбираются на крышу, а с ними за компанию и их сводный брат…
– Вы уверены? Из какого окна вы это видели?..
– Заходите, я вам покажу.