– Ну что ж, позвоните архитектору…
– Погодите, мне надо прийти в себя, я так испугалась от всего этого, что мне надо сначала присесть.
– В любом случае вмазать крепления нагревателя цементом просто в штукатурку – это что-то… ваш парень точно был не в себе.
Аврора смотрела на этого мужчину со стеснительной благосклонностью и задавалась вопросом: чем она снова будет ему обязана, но главное – чего он ждет от нее в ответ… Вместе с тем она отметила, с какими предосторожностями он ступал на цыпочках по мокрому плиточному полу, чтобы не напачкать еще больше. Его хладнокровие их всех успокаивало. Вани стояла у него за спиной, ничего не говоря, но ловя каждое его слово, словно ожидала от него указаний. Дети, все еще немного ошалевшие, уже не казались такими напуганными и глазели на этого человека, который теперь залез на табурет и запросто достал до потолка.
– Вот, видите, вся эта часть – сплошная штукатурка, а самое худшее, что они даже не прикрутили бак к балке, у вас ведь балки есть на потолке, вы знали?.. Причем дубовые, а это крепче любого бетона, к ним и надо было крепить!
При виде своей разгромленной кухни у Авроры было всего одно желание – больше ни о чем не думать, просто сесть на большой белый диван и ждать, пока все не уладится само собой, потому что тут она уже не выдерживала напора этих всех неотложных дел, ее уже достали эти непрекращающиеся проблемы. У нее было всего лишь одно желание: сдать позиции, опуститься на уровень своих детей, больше не быть взрослой, на которую все полагаются… И тогда она направилась к большому белому дивану и села на него.
Людовик, теперь взгромоздившийся на рабочую поверхность кухонного стола, продолжал с ней говорить, но она его не слушала:
– Эй, я тут, наверху!..
– Да, я вас вижу.
– Тогда подойдите сюда на секундочку.
– Нет, я больше не могу.
В жизни, даже если кто-то представляет ее себе идеальной или грандиозной, всегда, рано или поздно, настигают реальные проблемы. Иногда они способны разбушеваться, их накапливается так много, что за ними перестаешь что-либо видеть. Сочувствуя смятению молодой женщины, Людовик слез с груды обломков, потом все так же на цыпочках обогнул барную стойку и приблизился к ней, отряхивая руки.
– Знаете, мы сейчас кое-что сделаем. Надо сфотографировать кухню, потом вы отправите снимок вашему архитектору, а через пару минут позвоните ему, чтобы спросить, почему они не закрепили основание.
– Я ничего не понимаю.
– Отправьте ему фото кухни и позвоните, а когда возьмет трубку, дайте его мне, ладно?
Она бросила на Людовика взгляд, в котором смешивались недоверчивость и раздражение. Он пригнулся, потом встал перед ней на колени, чтобы быть на ее высоте, и развил свою мысль:
– Надо расшевелить этого малого, понимаете, надо, чтобы он завтра же утром послал к вам пару своих рабочих, чтобы возобновить работы, потому что он сделал огромную глупость. Надо поторопить вашего парня.
– Вы в самом деле такой?
– Простите?
– Нет, ничего, просто я сильно испугалась, когда пришла домой, я и в самом деле испугалась, впрочем, мне до сих пор страшно. Я боюсь.
– Чего же?
Вдруг ее застигло врасплох удивительное чувство. Как этот мужчина, обнимавший ее, лапавший ее тело своими длинными руками, мог до такой степени сдерживать свои чувства, ни словом, ни жестом не проявлять ничегошеньки из их мимолетного сообщничества?
– Вот что, Аврора, идемте за мной.
Вани все-таки удивилась, что незнакомец обращается к ней по имени. А он поднялся и пошел на кухню, Аврора двинулась следом. Ему с чертовским трудом удалось развернуть бак, чтобы на фото все было видно; она смотрела на его старания, стоя сзади, видела его широкую мускулистую спину, обтянутую футболкой, широкую полосу голой кожи, обнажившейся из-за его усилий, и в этом просвете стал виден низ его поясницы, у него были две маленькие ямки в складке мышц, и она отметила, что его джинсы не слишком хорошего качества, толстая джинсовая ткань, марка моделей большого размера, и как только этот тип мог прогуливаться в одной футболке при таком холоде снаружи…
– Так вы будете фотографировать?
Она сделала несколько снимков, и Людовик начал разбирать разбитые в щепу шкафчики, чтобы освободить помещение, даже откатил тяжеленный водонагреватель к лестничной площадке. Наблюдая за ним, Аврора вновь почувствовала проявление силы, чистой силы, но эта сила не была той, что приобретается статусом или социальным положением, нет, эта сила была просто человеческой, его собственной.
Он методично расчищал кухню, потом попросил Аврору набрать номер архитектора, и сам оставил ему сообщение на автоответчик, подробно описав состояние места довольно жестким тоном. Аврора по возможности пыталась его смягчить, шепча ему, что это друг ее мужа, и он обязательно ему перезвонит как только сможет, наверняка зайдет сегодня же вечером, если сейчас в Париже. Вани достала пиво из холодильника и протянула Людовику.