Только в этот самый миг, не понимая почему, он увидел, как взгляды трех типов уставились на него скорее вопросительно. Ричард продолжал говорить с ними, растолковывая им неизвестно что. Людовик посмотрел на них в свой черед, чувствуя, что Ричард говорит о нем, и тут они повернулись, закрыли дверь и продолжили что-то обсуждать внутри, но музыка стала тише.
Ричард спустился к Людовику, одарил его широкой улыбкой и бросил «Yes!», потом протянул ему кулак, пытаясь сделать приветствие баскетболиста, которое Людовику не нравилось, так что он в ответ протянул открытую ладонь, которую Ричард классически пожал.
– Вы поняли?
– Нет.
– Я им сказал, что вы полицейский в штатском и что вы готовы вызвать подкрепление, если они сейчас же не сделают звук тише… Можно сказать, что вы удачно зашли!
– Браво. Хитро придумано.
Ричард продолжал держать его за руку, похлопывая по спине.
– Знаете, мсье Людо, после той истории с нагревателем мы с детьми зовем вас superplumber!
– И что это значит?
– Суперводопроводчик! Ну да, вы немножко наш герой.
Людовик принял к сведению эту удивительную информацию, не зная, что ответить, должно быть, Аврора рассказала о нем после аварии с нагревательным баком, пока же он совершенно не знал, как ему это понимать. Люди часто рефлекторно похлопывали его по плечу, широкие плечи сами приглашают к дружескому шлепку, они отчасти напоминают бычий зад, или конский бок, по которым фамильярно похлопывают, чтобы оценить животное.
– Поднимемся? Выпьем немного виски.
– Нет, спасибо.
Людовик повернулся и оставил Ричарда, пожелав ему спокойной ночи. Этот тип напрягал его своим динамизмом, своей веселостью, своим умом тоже. Ему было безумно трудно понять, почему Аврора отдалилась от этого Ричарда и предпочла его. В последний раз она сказала, что в тот момент чувствовала себя более близкой к нему, чем к своему мужу, но такого же не могло быть. Его щекотала некая форма ревности; он резко подхватил свои ящики во дворе и вступил на свою старую крутую лестницу, чувствуя себя немного униженным. Этот тип как ни в чем не бывало выдал его за легавого, просто так, за здорово живешь, даже не спросив его разрешения, этот Ричард обладал обезоруживающей хитростью и своего рода непринужденным нахальством.
Оказавшись у себя дома, Людовик сразу же бросился принимать долгий душ, пытаясь смыть с себя все это: и беззаботных австралийцев, и слишком красивого и нагловатого мужа, и шесть часов дороги в малолитражке, которые каждый раз уродовали ему спину, но что по-настоящему не шло у него из головы этим вечером, так это образ матери, отгородившейся от всего стеной своего молчания и окончательно помутившейся рассудком. А еще остальные вокруг нее, которые больше не ели овощи, предназначенные на продажу, и Матильда, на чью могилу он сходил, и Аврора в этой постели прямо напротив… Сегодня вечером на исходе выходных он осознал, что многие вещи не проходят. Он натянул трусы и футболку, выпил банку еще не успевшего охладиться пива из упаковки, которую сестра в своей чрезмерной любезности сунула ему в ящик вместе с колбасой и свежим хлебом. Сказать по правде, этим она выводила его из себя, она все делала чересчур, словно хотела быть уверенной, что он снова уедет, что он не вернется, чтобы путаться у них под ногами, наверняка она думала о том, как держать его на расстоянии… В итоге, оглядывая свою жизнь, он пришел к выводу, что был окружен немалым количеством мерзавцев, или безразличных эгоистов, или недоброжелателей.
Уже в течение получаса австралийцы явно не нарушали договоренность и вели себя тихо, из-за их закрытых окон слышался только сильный фоновый шум, но вполне терпимый, должно быть, они все там укурились внутри, но по крайней мере их не было слышно. Не столько из-за дыма, сколько из любопытства Людовик облокотился на подоконник, чтобы выкурить сигарету. Чем ближе к концу декабря, тем лучше сквозь оголившиеся ветви становился виден дом напротив, теперь он постоянно был перед глазами, но в то же время далеко. Высокие потолки благородных этажей делали стройнее и все здание в целом. Временами у него возникало впечатление, будто он видит новехонькую яхту с палубы старого колченогого парусника. Этим вечером, после встречи с Ричардом, и вот уже пять дней не получая малейших известий от Авроры, Людовик сказал себе, что наверняка будет благоразумнее впредь держаться подальше от этой женщины, от этого дома, от всего этого. Он был для нее лишь случайным любовником, приключением, которое удачно совпало с ее немного пошедшей наперекосяк жизнью, в крайнем случае она, возможно, рассчитывала на него, чтобы он помог ей получить обратно свои деньги, но ничего большего не стоило ждать от этой принцессы, которая увлекала его в свою эгоистичную интрижку.