— Обидно, — отвечает он тихим, зловещим тоном. — Учитывая нашу историю.
Я годами старалась пробиться в мир медиа, работала над тем, чтобы стать лицом, которое показывают на экране. Но еще никогда на меня не было устремлено столько взглядов. Я привыкла к вниманию, мне оно даже нравится, но это уже совсем другой уровень. Лорд Деклан Сантори — владелец нескольких трастовых фондов, IT-гигантов и алмазных шахт, — притягивает его, как чертов магнит. Говорят, у него Конгресс в кармане, и хотя многие считают это преувеличением, я знаю его достаточно хорошо, чтобы верить в это.
Разговор с ним — прямой билет в звезды, и он чертовски об этом знает. Это видно по его ухмылке, но в глазах горит темное обещание.
Наказание будет, сомнений нет. Теперь, когда он меня нашел, он не остановится, пока не уничтожит. Я вижу, как за его черными глазами работает этот коварный мозг, строя планы. С таким человеком лучше не иметь никаких недоделанных дел.
— Да чтоб меня, если это не сам лорд Деклан Сантори собственной персоной, — голос, от которого у меня уши вянут, раздается за спиной. Я натягиваю на лицо натренированную улыбку, пока она встает между нами.
Моя босс — королева стерва Лукреция Стайнард — кладет руку с длинными когтистыми ногтями мне на плечо. Она вся усыпана дизайнерскими кольцами и браслетами, которые будто утяжеляют ее прикосновение. Глаза Деклана медленно, с явным нежеланием, скользят на нее, и его лицо мрачнеет, четко показывая, что он не рад вмешательству. Но Лукреция слишком жаждет внимания, чтобы остановиться, хватая этот шанс обеими своими красными когтистыми руками.
— Вижу, вы уже познакомились с моей ассистенткой, Мией Роджерс, — говорит она, сжимая мое плечо так, что я едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.
Я, кажется, переборщила с залом, избавившись от своей пухлой подростковой версии, а теперь пышная Лукреция чуть ли не давит меня своей грудью. Она практически выпирает ее прямо в лицо Деклану, протягивая другую руку для знакомства.
— Лукреция Стайнард. Хотя я уверена, вы и так это знали, верно?
Деклан поднимает бровь:
— Вы предполагаете, что я подошел к вашей ассистентке, чтобы добраться до вас?
Вокруг раздается смешок. Да уж, звучит нелепо.
Лукреция опускает руку, выглядя озадаченной.
— Нет, я не это имела в виду… Я просто подумала, может, вас заинтересовало… — она мельком смотрит на меня, потом снова на него, — …наше ток-шоу?
Я с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Ее ток-шоу — все что угодно, только не командная работа. Она рулит, а я бесконечно бегаю туда-сюда, исполняя ее приказы. Но теперь она решила, что может поднять свою значимость, придавая ее мне. От одной только мысли, как тяжело было получить это место в центральном офисе, меня мутит. И что без Джакса, будущего мужа Адди, с его связями, я бы вообще сюда не пробилась. В этой индустрии людям приходится дергать за все возможные ниточки ради того, чтобы потом бесплатно вкалывать на таких, как Лукреция. И только в моменты вроде этого начинаешь осознавать, насколько это все неправильно.
— Мисс Роджерс и я знакомы еще со времен колледжа, — говорит Деклан, переводя взгляд на меня. — Предполагаю, она все еще мисс, и все еще Роджерс, верно?
Скрытый подтекст — Лучше бы так оно и оставалось — ползет мне по позвоночнику, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Да, конечно, — выпаливаю я. Конечно? Отлично, мысленно записываю себе: хорошенько влепить себе пощечину, когда доберусь до дома.
Он слегка приподнимает идеально вылепленный подбородок. В колледже он напоминал сексуального персонажа аниме с его торчащими волосами и пронзительным взглядом. А теперь? Он настолько чертовски впечатляющий, что мое глупое сердце сбивается с ритма. В нем стало больше мужественности, хитрости и опасности. Его грудь под костюмом выглядит широкой и атлетичной, очевидно, что он до сих пор держит форму профессионального спортсмена. Может, он все еще дерется на ринге? Это была жестокая, безжалостная форма бокса, которая сделала его звездой в колледже, и хотя в медиа про это давно не слышно, кто знает, вдруг он все еще этим занимается. Чистое насилие и изысканность в одном флаконе.
Даже то, как он поднимает бокал, будто празднуя мое одиночество, — в этом столько изящества, напоминания о том коварном сердцееде, от которого я была без ума. О том, как мышцы его спины двигались под струями воды в душе, когда он проводил пальцами по мокрым волосам, а я следила за ним.