И вот я здесь, с выражением щенка, несущего в зубах белый флаг.
Он появляется через десять минут, его фигура заполняет дверной проем, пока он останавливается, чтобы поговорить с метрдотелем, который указывает в мою сторону. Никко крупнее Деклана, но физически слабее. Деклан высокий и атлетичный, с жилистыми руками боксера, в которых, кажется, заключена сила гигантов. Голубые глаза Никко становятся острыми и жестокими, когда он что-то чувствует, но черные, как бездна, радужки Деклана полны глубины и загадочности. Темное квантовое поле возможностей.
Пока Никко идет ко мне с напряженным выражением лица и аккуратно зачесанными назад волосами, я невольно задаюсь вопросом, как я вообще могла обмануть себя, думая, что когда-либо смогу влюбиться в кого-то, кто не был Декланом Сантори.
Никко берет стул и садится, выпрямив спину и положив руки на стол. Он выглядит внушительно, его поза странно диктаторская. Я списываю это на его социальную скованность и искусственный способ взаимодействия с людьми. Он далек от того, чтобы быть душой компании, и в его поведении никогда не было ни грамма расслабленности. Единственное, что я когда-либо видела в нем близкого к «естественному», — это эмоциональные вспышки и уверенность в своей правоте, звучащая в его голосовых сообщениях.
— Наконец-то ты соизволила встретиться лицом к лицу, — говорит он. Я сильнее сжимаю руки на коленях. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы слышать скрытую агрессию за этим приветствием.
— Я решила, что должна это сделать, — осторожно подбираю тон и слова. С Декланом я не могу разобраться, но, может быть, мне удастся немного снизить напряжение с Никко. Двух психов одновременно я точно не выдержу.
— Должна, — отзывается он.
Я ищу что-то в его глазах, но он не отводит взгляд, удерживая его с мрачной решимостью. Это было одной из тех вещей, которые мне когда-то нравились в нем. Это напоминало мне неколебимую сосредоточенность Деклана. О том, как сильно я хотела нераздельного внимания этого братана в колледже, чтобы потом понять, что не могу его выдержать. Я бежала от того, чего хотела больше, чем от того, чего боялась.
Я кладу руки на стол, заставляя себя перестать их ломать.
— Слушай, Никко, мне жаль. Правда, — я качаю головой, позволяя тяжелым темным волосам упасть по бокам лица. Последнее время он всегда заставляет меня чувствовать стыд. — Но мы с тобой… у нас бы ничего не вышло.
Его голубые глаза становятся похожими на стекло. Я знаю, что здесь нужно быть осторожной. Заставляю себя не ерзать на месте.
— Дело не только в том, что… ну, ты знаешь, я сломанная, — я выделяю слова «я» и «сломанная». — Есть еще вещи из моего прошлого, Никко. Вещи, которые вернулись, чтобы преследовать меня. Я всегда знала, что это случится, поэтому никогда не позволяла себе серьезных отношений. Я не хотела втягивать мужчину в этот хаос.
Его глаза прищуриваются. Интересно, слышал ли он что-нибудь о моем прошлом с Декланом. Мой враг мог позаботиться о том, чтобы история о том, как он оттрахал меня в рот перед началом съемок, так и не вышла за пределы студии, но Никко раньше работал на Джакса. Муж моей лучшей подруги уволил его, когда узнал, что глава его службы безопасности домогается меня, но у Никко все еще остались связи.
— Зато ты вполне могла вовлечься настолько, чтобы трахаться с мужиками на задних сиденьях их машин, — рявкает он, ставя локти на стол так, что тот угрожающе наклоняется под его весом. Его стеклянные голубые глаза пронзают меня насквозь.
— Сколько их было, Миа? Или ты даже не утруждала себя считать, потому что, черт возьми, какая разница. Ты же все равно не планировала ничего серьезного ни с кем. Так что? Какой у тебя счет?
Я никогда не жалела о том, с кем переспала, но вот с этим ублюдком начинаю. Мне бы плюнуть ему в рожу и заявить, что это вообще не его ебучее дело, но надо быть осторожной.
— Это не имеет значения, — бросаю я, начинаю оглядываться, прикидывая, как сбежать, но его рука резко сжимает мою. Я мгновенно смотрю на него.
— Я задал тебе вопрос. Сколько? Сколько мужиков ты водила за нос?
Мои брови резко нахмуриваются, взгляд падает на его руку, побелевшими костяшками стискивающую мое запястье. Больно, но я ни за что не покажу этого.
— Это то, что тебя волнует? — говорю я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Я думала, ты захочешь узнать, от кого я все это время бегаю. Какое прошлое меня настигло.
Он смотрит на меня сверху вниз с кривой ухмылкой, в которой за секунду проступает отвращение.
— Зная тебя, уверен, ты этого заслужила.