Вокруг становится все жарче, пространство будто начинает душить.
Пока остальные гости растворяются в атмосфере, мы с Сиренной едва справляемся с собой. Когда наши взгляды встречаются, я вижу ужас в ее глазах, как, вероятно, она видит его в моих.
Джозеф заливает в себя бокал за бокалом, его тело начинает двигаться в такт музыке. Скоро его рубашка пропитывается потом, и он начинает тереться о нас с Сиренной, прижимая нас к себе.
Он явно ненавидит ее сильнее, чем меня, потому что толкает ее к другим мужикам, позволяя им тереться членами об ее задницу, и при этом мерзко хихикает, наблюдая за этим с похотливым взглядом. Но меня он почти не отпускает.
Несмотря на его руку, плотно обхватившую мою талию, я чувствую, как чьи-то бедра прижимаются к моим. Мужчина сзади толкается и трется об меня, но когда я пытаюсь отодвинуться, рука Джозефа удерживает меня на месте.
Я поднимаю взгляд на него и вижу, как его глаза встречаются с моими. Они горят — будто он наконец получил то, за чем пришел.
Он отпускает меня только тогда, когда руку на мою талию кладет другой мужчина, а его грудь блокирует мне возможность обернуться и увидеть, кто это. Он начинает тащить меня назад.
Слово, которое использовал Джозеф, возвращается ко мне, будто удар молота, — бизнес.
Вот какой «бизнес» он имел в виду.
Его глаза, полные похоти, говорят сами за себя. Он хочет увидеть это настолько, что отпускает Сиренну и следует за нами, пока мужчина тянет меня к одному из каскадов. Вода с шумом обрушивается на стену из речных камней, идеально заглушая все, что происходит за ней.
Я бывала в опасных ситуациях раньше, особенно с человеком, который организует это мероприятие, но мне никогда не было так страшно. Даже тогда, когда полиция нашла меня голой и изломанной в братском доме, где Деклан оставил меня семь лет назад, чтобы преподать урок.
Мои глаза расширяются, когда тусклый свет за каскадом, созданный гаджетами, чтобы снаружи это все выглядело так фантастически, отбрасывает болезненную тень на лицо Джозефа.
Он выглядит так, будто собирается смотреть, как мужик за моей спиной сделает со мной что-то по-настоящему мерзкое, и это доводит его до дрожи от возбуждения.
— О, посмотри на эту задницу, такая же сочная и шлюшная, как я ее запомнил, — раздается голос за моей спиной, его губы почти касаются моего уха.
Я вцепляюсь в руку, обвившую мою талию, широко раскрыв глаза. Этот голос мне знаком. И все же…
Когда он разворачивает меня к себе, голос звучит снова, и я чувствую, как кровь в жилах превращается в лед.
Передо мной ухмыляется лицо Тимоти Мейера — лицо, которое я знаю почти так же долго, как себя саму.
Мы с Тимоти учились в одной школе. Он пытался трахнуть меня, «даже если я жирная», но он никогда не нравился мне настолько, чтобы это произошло, даже несмотря на его популярность. Для его эго это было смертельным ударом, который он так и не смог пережить. Он никогда этого мне не простил.
Позже, в колледже, когда я влюбилась в Деклана, Тимоти пытался использовать мою симпатию против меня. Он науськивал его «потрогать меня» в душевой, чтобы потом занять его место. Но у Деклана на меня были совсем другие планы.
Более извращенные планы.
Пока он сам не влюбился.
И тогда он начал мучить Тимоти прямо у меня на глазах. А когда я сбежала, он сделал с ним вещи куда хуже.
Гораздо хуже, чем он мне рассказывал.
Лицо Тимоти, которое смотрит на меня с жутким сочетанием ненависти и похоти, настолько неестественным, что никто из нормальных людей не мог бы испытывать это, если бы не прошел через ад, — зрелище, которое шокирует до глубины души. Я слишком напугана, чтобы контролировать свой взгляд, и он без труда читает мои мысли.
— Значит, твой любовник не рассказал тебе, что произошло после твоего ухода, да? Что ж, тогда мне остается только радоваться, что он не испортил сюрприз.
Его лицо еще узнаваемо, но шрамы на нижней части — пересекающие щеки и губы — заставили бы мои ноги подкоситься, если бы он не держал меня так крепко. С первого взгляда ясно, что раньше это были татуировки, которые он пытался удалить. Он ухмыляется.
— Он вытатуировал «Сучка Мии Роджерс», у меня на лице. Мелким шрифтом, чтобы больше поместилось. С этим я смог разобраться за годы, пока вынашивал планы мести. А вот татуировка на моем члене… — Он наклоняет голову набок, его глаза похотливо скользят по моему телу, а язык облизывает губы. — С ней сложнее. Но потом я подумал: раз твое имя навечно на нем выгравировано, то почему бы мне не взять тебя целиком?
Я изо всех сил вырываюсь из его рук, поворачиваясь всем телом и готовясь бежать. За моей спиной Тимоти смеется, а передо мной Джозеф наклоняется вперед с мерзкой ухмылкой, раскинув руки, будто готов поймать меня, если я все же вырвусь из хватки Тимоти.