Оба мгновенно отдергивают руки от меня. Я падаю на ноги и судорожно пытаюсь удержать равновесие. Чтобы не свалиться, хватаюсь за их руки, но, через мгновение глядя на нас троих — будто мы стоим и держимся за руки, — я начинаю смеяться. С каждым мгновением мой смех становится все более истеричным.
— Невероятно, — выдыхаю я, вытирая слезы, стекающие по лицу под маской. — Как вы выглядите большими перед маленьким человеком и как вы жалки на самом деле.
Джозеф что-то бурчит себе под нос, но одного взгляда Деклана хватает, чтобы заставить его замолчать.
— Как эпично, — говорит Деклан, его шаги гулко отдаются в клетчатом полу. — Ты уже второй раз пытаешься отобрать у меня женщину, которую я люблю, Тимоти.
Он останавливается перед нами, его присутствие сбивает дыхание. Его люди следуют за ним, окружая, но оставаясь на почтительном расстоянии.
— Честно говоря, я не знаю, восхищаться ли твоей настойчивостью или жалеть тебя за твою тупость.
— Деклан… — выдавливает Джозеф, но тут же закрывает рот, как только мой жених снова бросает на него взгляд.
— Я знал, что Тимоти рано или поздно захочет отомстить, — протягивает Деклан, каждое слово звучит как скрытая угроза, — но должен признать, твое участие, Джозеф, стало для меня неожиданностью.
Его глаза — черные угли, непроницаемые, а Джозеф не может перестать моргать.
— Я думал, ты умнее.
Сбоку раздается низкий гул, и я поворачиваю голову. Тимоти смеется, глядя на Джозефа.
— Он умен, пока его член не берет верх, — усмехается Тимоти. — А оказалось, что его член захотел твою «великую любовь» с того самого момента, как он ее увидел. Еще хуже стало, когда он узнал, что она копалась в его делах, помогая его будущей бывшей жене собрать на него компромат.
Деклан щелкает языком, медленно покачивая головой.
Я сглатываю, чувствуя ком в горле. В белой рубашке и идеально сидящем золотом жилете, в черных брюках и безупречных туфлях он выглядит как современный бог. Красивый и беспощадный.
— О чем ты думал? Тимоти, твое желание мести я еще могу понять. Но зачем рисковать? Ты лучше всех знал, на что я способен ради нее. Теперь, боюсь, я не смогу позволить вам сохранить ваши руки, после того как вы посмели прикоснуться к ней.
Тимоти давится своей же усмешкой. В том, как Деклан произнес эти слова, есть что-то такое, от чего даже у меня по всему телу пробегает холод. Да, эти ублюдки протащили меня через ад и готовы были сделать со мной самые мерзкие вещи, но решимость Деклана сделать с ними нечто гораздо худшее — непреклонна. Я вздрагиваю, вспоминая, как семь лет назад он вытатуировал мое имя на члене Тимоти, чтобы наказать его за издевательства надо мной.
Обратившись к Джозефу, он произносит:
— А ты? Как член триады, ты видел собственными глазами, что я делаю с теми, кто трогает то, что принадлежит мне. И ты знал, что Мия Роджерс — моя.
— Ты трахал ее рот на съемочной площадке и ее задницу в общественном туалете, — выплевывает Джозеф дрожащим голосом. — Ты обращался с ней, как с дешевой шлюхой. Откуда мне было знать, что она значит для тебя больше?
Деклан сжимает челюсть, молчит несколько секунд.
— Она значит для меня весь гребаный мир, — наконец говорит он тихо, но настолько четко, что это слышат все, несмотря на глухой шум каскада за стеной. — Я потратил годы, разыскивая ее, борясь с тем, что творилось у меня внутри. Эти чувства взяли верх. Это единственная битва, которую я когда-либо проиграл. Но даже это не должно было иметь значения, Джозеф. Мы все здесь преступники, но даже у нас есть кодекс чести.
Джозеф смеется, даже несмотря на то, что весь дрожит от страха, и это слышно каждому в этом помещении.
— Ты унижал ее! Она была шлюхой, которую ты трахал в рот и в задницу, потому что ты извращенный ублюдок! — орет Джозеф.
— Это никогда не было против моей воли, — отвечаю я спокойно. Облизнув губы, решаю продолжить, несмотря на то, что обо мне подумают. — На самом деле он точно знал, что мне нравится. Он делал это и ради моего удовольствия. Мне нравится грязь, если это происходит с мужчиной, которого я люблю. А Бог знает, я сохла по Деклану Сантори с того самого момента, как впервые увидела его в колледже.
Деклан делает глубокий вдох, его грудь вздымается. Держа руки за спиной, он начинает медленно обходить мужчин кругом, его черные лакированные туфли издают четкий стук по мраморному полу.
— Теперь вопрос в том, как мы с моей невестой убедимся, что вы усвоили урок и больше никогда не посмеете охотиться на тех, кого считаете беззащитными женщинами, — произносит он, голос звучит как ледяной приговор.