Джозеф падает на колени, ломаясь на глазах. Но Тимоти знает Деклана дольше. Он также знает, что мольбы бесполезны. Деклан сделает с ними то, от чего даже дьявол бы разрыдался.
Я замечаю движение глаз Тимоти, которые на мгновение скользят в сторону стены с каскадом, а затем он бросается бежать.
Деклан ловко уходит с пути Тимоти, все еще держа руки за спиной. Из-за стены вовремя появляются двое его людей, блокируя путь Тимоти и хватая его за обе руки. Тот извивается и орет, как раненое животное, но бесполезно. У него нет выбора, кроме как подчиниться, когда охранники разворачивают его обратно, заставляя смотреть глазами загнанного зверя, как его враг приближается, с каждым шагом нагнетая страх.
Когда Деклан подходит достаточно близко, Тимоти вырывает одну руку из захвата охранника и бросает кулак в его сторону. Движение выглядит быстрым и отчаянным, но Деклан уклоняется, будто двигается в замедленной съемке.
Секундой позже его кулак летит в лицо Тимоти, и смертоносные костяшки врезаются прямо в его изуродованную шрамами щеку, отправляя его обратно в объятия охранников.
Тимоти стонет и сплевывает кровь, явно подумывая сдаться, но тут же вспоминает, с кем имеет дело, и что его будущее может оказаться гораздо хуже, чем просто разбитое лицо. С криком он снова пытается вырваться, но получает один удар за другим в сокрушительном натиске, пока не падает на колени и не склоняется к полу, закрыв лицо руками.
— Как бы мне ни доставляло удовольствия превращать твою уродливую рожу в кашу, — говорит Деклан, обходя согнувшегося Тимоти и закатывая рукава, — у меня на этот вечер для тебя кое-что получше.
Тимоти пытается подняться, но рука Деклана опускается так быстро, что я едва успеваю уловить движение. Его пальцы жестко хватают Тимоти за челюсть, застигнув его врасплох. Тимоти хнычет, как ребенок, его тело дрожит.
— Приведите второго, — приказывает Деклан.
Его люди волокут Тимоти и Джозефа к стене за каскадом, прижимая их к камням. Ножи блестят в тусклом свете, разрезая ремни их поясов и штаны, которые падают к их лодыжкам. Затем их руки хватают и растягивают, фиксируя на стене в распятье. На запястьях и щиколотках щелкают кандалы. Тимоти слишком измотан, чтобы сопротивляться, а Джозеф все еще выглядит так, будто надеется договориться с Декланом.
Если он так думает, то явно не знает его так, как знаю я.
— Говорят, вам нравится идея по очереди, — произносит мой жених, за его спокойствием таится смертельная угроза. — Тогда вам это точно придется по вкусу.
Он щелкает пальцами, и несколько его людей кивают, исчезая за стеной.
— Ты что, совсем охренел, Деклан? — спрашивает Джозеф. Он старается говорить спокойно, но голос предательски дрожит. — Подумай хорошенько, мальчишка. Ты силен, но я тоже. Если убьешь меня, последствия будут страшными.
— О, я пока не собираюсь тебя убивать, — отвечает Деклан с хитрой ухмылкой. — Но я позабочусь о том, чтобы ты помнил эту ночь до конца своей жалкой жизни.
Через мгновение пространство заполняют звуки смеха и голосов. Из-за каскадной стены появляются люди с бокалами в руках, весело болтая. Некоторые женщины держат сигареты между пальцами, мужчины затягиваются дорогими сигарами, которые источают густой аромат.
Тимоти встречает свою судьбу с безумной улыбкой.
— Даже если это убьет меня, я не дам тебе услышать мои крики, — выкрикивает он.
— О, я услышу, — спокойно отвечает Деклан, наблюдая, как гости подходят ближе с голодными, искаженными желаниями взглядами. Мужчины и женщины держат свои сигареты и сигары, как оружие наготове, их зрачки расширены от принятого зелья.
— Многие из них твои клиенты, Джозеф, — говорит Деклан. Боже, как его улыбка может быть одновременно такой очаровательной и такой жестокой? — Ты поставляешь им девушек для их садистских развлечений. Забавно, как судьба иногда разворачивает колесо, правда?
С каждым шагом этих людей, приближающихся к теперь уже извивающимся и воющим мужикам, я понимаю: они получают кайф от того, чтобы тушить сигареты об живую плоть. Им нравится видеть, слышать и чувствовать запах горящей кожи, и Деклан собрал их здесь задолго до того, как эти два ублюдка притащили меня сюда.
Сигареты гаснут прямо об их яйца, и те орут так, будто их заживо поджаривают. Но рев водопада заглушает эти звуки. Деклан наклоняется ко мне, его горячее дыхание касается моей щеки, когда он говорит: