— Добрая охота? — спросил Огнегрив, когда ловцы приблизились.
Буран степенно положил на землю своего кролика.
— Не дурная, — кивнул он. — Но за этим пришлось бежать к Четырем Деревьям!
— Это нестрашно! — одобрил Огнегрив. — Зато добыча жирная. Отлично поработали! — крикнул он, обращаясь к Веснянке и Белышу, которые волочили в зубах по белке.
— Ты знаешь, Огнегрив, мы заметили кое-что странное, — очень серьезно проговорил Буран. — Давай пойдем в лагерь и поговорим.
Белый воин подобрал своего кролика и пошел следом за Огнегривом. Когда добыча была сложена в общую кучу, Огнегрив послал оруженосцев накормить старейшин, а сам уселся позавтракать рядом с Бураном. Кисточка вытащила из кучи черного дрозда и присоединилась к ним.
— Так что вы видели? — спросил Огнегрив, когда первые куски землеройки несколько утолили нестерпимый голод, поселившийся в глубине его живота.
Увидев, как помрачнел Буран, он понял, что уже знает ответ.
— Разбросанные куски дичи, — доложил Буран. — Клочья кроличьей шерсти. И снова собачий запах. На этот раз мы почуяли его неподалеку от Четырех Деревьев, возле границы с Речным племенем.
— Запах свежий?
— Думаю, вчерашний. Огнегрив кивнул. От волнения у него даже в лапах закололо. Проглотив остатки своей землеройки, он рассказал Бурану о том, что они обнаружили утром.
— Да там все вокруг провоняло псиной! — добавила Кисточка, поднимая голову от своего дрозда. — Выходит, какая-то собака поселилась на нашей территории и ворует нашу дичь?
— Думаю, да, — кивнул Огнегрив, поворачиваясь к Бурану. — Когда ты в первый раз рассказал мне о перьях и о запахе, я подумал, что эта вороватая псина убралась домой вместе со своим Двуногим. Но теперь ясно, что все обстоит гораздо хуже!
— Мы должны изгнать ее! — сурово рявкнул Буран.
— Я знаю. Пойду, доложу Синей Звезде. Думаю, она захочет созвать общее собрание.
Покинув Бурана с Кисточкой, Огнегрив направился к скале, под которой жила предводительница. Приближался полдень, и лагерь был погружен в свои обычные мирные заботы. Уголек с Быстролапом боролись возле пещеры оруженосцев. Возле жилища воинов лениво вылизывали друг друга Чернобурка и Белоснежка, обе выглядели усталыми и сонными после ночного дежурства. В центре поляны Златошейка махала лапами и хвостом, подзывая своего глухого котенка, а Бурый внимательно наблюдал за ней. У Огнегрива оборвалось сердце при одной мысли о том, какой кровавый хаос воцарится в лагере, если дикая собака каким-то чудом сумеет его найти!
Он был уже возле самой пещеры, когда дорогу ему преградил Бурый.
— Огнегрив, можно с тобой поговорить? Огнегрив замялся.
— Только очень быстро, Бурый. Я иду к Синей Звезде.
— Дело касается Горностайки, — пояснил воин. — Понимаешь, я очень беспокоюсь за нее. Она все еще надеется, что Снежок сможет стать оруженосцем, и надумала сама быть его наставницей! Ей кажется, что если Синяя Звезда увидит, как много он умеет, она обязательно сделает его воином.
Огнегрив повернулся и внимательнее посмотрел на играющих мать и котенка. Теперь он ясно видел, что это была вовсе не игра — по крайней мере, для Горностайки. Она настойчиво обучала своего Снежка охотничьей стойке. Снежок принимал все это за новую игру. Он радостно опрокидывался на спину, кувыркался, барабанил лапками по материнским бокам — но даже не собирался повторять ее движения.
Сгорбившись, Огнегрив с грустью смотрел на них.
— Возможно, это к лучшему, — вздохнул он. — Когда Горностайка поймет, что обучить малыша невозможно, ей будет легче смириться с тем, что он никогда не станет воином.
— Возможно, — с сомнением отозвался Бурый. — Я буду присматривать за ними, ладно? Вдруг я смогу ему чем-нибудь помочь. Надо подумать!
Огнегрив одобрительно посмотрел на молодого котика. Бурый не так давно стал воином, но говорил и действовал, как зрелый, умудренный опытом кот. Он давно был готов стать наставником. Огнегрив не сомневался, что из Бурого выйдет настойчивый и терпеливый учитель. Но Снежка ему уже никогда не придется воспитывать… Глухому котенку не суждено стать оруженосцем, пойти на Совет в ночь полнолуния, ему никогда не познать великое счастье воина, отдающего всего себя своему племени! Бедный, бедный Снежок!
Однако до тех пор, пока не подросли остальные малыши, Бурый вполне может повозиться с глухим котенком.
— Очень хорошо, только смотри, чтобы это не помешало остальным твоим обязанностям, — решил Огнегрив. — Если придумаешь что-нибудь, обязательно дай мне знать. Думаю, нужно еще раз поговорить с Пепелицей.