— Ты очень нас утешил! — фыркнула Кисточка. — А если Звездный Луч окажется не глупее тебя и приведет с собой целый отряд?! Тогда мы все станем падалью, только и всего! Огнегрив невольно растерялся — Кисточка почти слово в слово повторила недавние опасения Бурана. Неужели он ошибся, доверяя Звездному Лучу?
— Вы как хотите, а я никуда не пойду! — громко заявил Долгохвост. — Племя Ветра порвет нас в клочья, этим все и кончится! Я вам не какой-нибудь мышеголовый дурень, ясно? Сидящий рядом Дым с презрением покосился на него.
— Ясно. Ты не дурень, ты просто трус!
— Врешь! — обиженно взвизгнул Долгохвост. — Я верен Грозовому племени!
— Как скажешь, Долгохвост! — успокоил его Огнегрив. — Вовсе не обязательно идти всем! Оставайся, будешь охранять лагерь. Это касается и всех остальных, — добавил он. — Все, кто не хочет сопровождать Синюю Звезду, могут остаться.
Он замолчал и вопросительно обвел глазами встревоженные лица собравшихся.
— Я пойду! — первым вызвался Буран. — Думаю, Звездный Луч сделает все, чтобы избежать кровопролития.
Огнегрив с благодарностью посмотрел на благородного воина. Остальные коты продолжали колебаться, нервно переглядываясь и ерзая на своих подстилках.
— Я тоже пойду, — воскликнул Бурый. Было видно, что он очень волнуется оттого, что впервые высказывается раньше старших воинов.
— Тогда и я! — проворчал Дым и добавил, махнув хвостом в сторону Огнегрива: — Но если племя Ветра набросится на нас, я буду сражаться. Ни один кот не заставит меня спасаться бегством!
Следом за ним вызвались и остальные. К удивлению Огнегрива, Частокол изъявил желание принять участие в походе, зато Кисточка отказалась.
— Не сердись, Огнегрив, — пояснила она. — Я думаю, ты в чем-то прав, но я не могу с этим согласиться. Что будет с воинским законом, если каждый станет использовать его по своему усмотрению? Я не смогу ослушаться предводительницу, если она прикажет мне драться.
— А я пойду! — рявкнула Чернобурка. — Я не желаю, чтобы моих деток порвали в клочья в бессмысленной битве!
— Я тоже пойду! — мяукнула Белоснежка и обвела глазами собравшихся. — Не для того мы растим котят, чтобы они погибали в несправедливых войнах!
Огнегрив не ожидал, что на его призыв отзовется так много воинов. Теперь их было даже больше, чем нужно. Если Горелый придет вовремя и Синяя Звезда согласится на переговоры со Звездным Лучом, будет некрасиво, если она явится к Четырем Деревьям в сопровождении целого боевого отряда! Кроме того, нельзя было оставлять лагерь без охраны, тем более в такое тревожное время.
— Я попросил бы вас остаться и охранять лагерь, — обратился он к бывшим королевам. —
Я очень благодарен вам за поддержку, но здесь вы будете нужнее! Чернобурка с Белоснежкой переглянулись и дружно кивнули. Огнегрив со страхом посмотрел на Песчаную Бурю, которая до сих пор не проронила ни слова. Он боялся даже подумать о том, что будет делать, если лишится ее поддержки и доверия.
— Песчаная Буря? — неуверенно спросил он. Она опустила голову, избегая его взгляда.
— Я пойду с тобой, Огнегрив, — глухо ответила она. — Я знаю, ты прав, во всем виновата собака… Но мне больно оттого, что приходится предавать Синюю Звезду!
Огнегрив подбежал к ней и быстро лизнул в ухо, безмолвно благодаря за поддержку, но рыжая воительница раздраженно отстранилась, даже не посмотрев на него.
— А как же оруженосцы? — спросил Частокол. — Ты хочешь взять их с собой? Не знаю, как остальные, но моя Тростинка слишком молода и неопытна, чтобы принимать участие в битве!
— Об этом не может быть и речи! — горячо воскликнул Дым. Несмотря на зловещее напряжение, Огнегрив едва удержался, чтобы не улыбнуться — незаметно для самого себя Дым обнаружил перед всеми свою тщательно скрываемую нежность к хрупкой ученице Частокола.
— Веснянку я тоже предпочел бы оставить в лагере! — кивнул Буран.
— А что если Синяя Звезда заподозрит неладное, когда увидит, что мы не берем с собой ни одного оруженосца? — спросил осторожный Бурый.
— Верно! — повернулся к нему Огнегрив. — Давайте возьмем Белыша и Быстролапа, но только в том случае, если Синяя Звезда будет настаивать на большом отряде. И еще — о цели нашего похода оруженосцам следует рассказать только после того, как выйдем из лагеря. Я не хочу, чтобы наши планы стали известны всему лагерю! А теперь я посоветовал бы всем немного вздремнуть. Мы выступаем сразу после захода луны.
Огнегрив смотрел, как воины устраиваются на своих подстилках, но сам не чувствовал никакого желания ложиться. Он знал, что все равно не уснет, кроме того, у него было еще одно дело. Он должен был сам рассказать Пепелице обо всем, что происходит, пока она не узнала правду от кого-то другого. Если бы не вещий сон и не вера в Пестролистую, он давным-давно усомнился бы в своем праве остановить грядущую битву. Слишком много случайностей могли помешать осуществлению задуманного — Горелый мог опоздать, Синяя Звезда — отказаться от встречи со Звездным Лучом, племя Ветра — приготовить засаду возле Четырех Деревьев…