Мучительно-сладкое ощущение снова овладело ею и накапливалось в месте единения их тел. Оно усиливалось, росло и густело. И с какой-то пугающей силой готово было наброситься на нее. Это пугало. До безумия пугало. Что-то должно было произойти. Эмили чувствовала это, когда напряжение стало нестерпимым. Габриел вел ее к чему-то. Что-то надвигалось. Удовольствие, переходящее все грани. Предвкушение чего-то нового, желанного…
Все постепенно замирало, хотя движения Габриеля стали быстрыми и резкими. Эмили крепче обняла его. Стоны стали частыми.
Габриел чувствовал, что она близка. Он умело вел ее к освобождению, но боялся не дожить до конца. Нет, он должен был показать ей рай прежде, чем сам окунётся в него. Должен был подарить ей обещанное наслаждение, чтобы она поняла, наконец, что скрепило их навеки. Сжав зубы и пытаясь сдержать себя из последних сил, он окунался в ее горячие глубины, умирая от блаженства. Сердце стучало так неистово, что он стал погибать прямо в ее объятиях, и это была бы самая упоительная погибель.
Она вдруг дернулась и застыла, затаив дыхание. Габби понял, что она находится на грани, на которой балансировал и сам. Он должен был защитить ее, выйти из нее прежде, чем извергнется, но она так крепко сжала его изнутри, что Габби буквально ослеп.
— Господи! — заскрежетал он зубами, почувствовав, как она стала дрожать у него в руках!
— Габриел! — вскрикнула Эмили, забившись в конвульсиях, задыхаясь от блаженства, которое прокатилось по всему телу, заставив сжаться даже пальцы ног. Она захлебывалась… От восторга. От упоения и сладости, в которые обернулись напряжение и страх перед неизведанным. — Габриел!
— Душа моя, — зарычал он, изливаясь в нее в мучительном, бурном освобождении. Он не должен был подвергать ее опасности забеременеть, но сейчас ничего не мог поделать с собой. Отдав ей последний свой вздох, Габби медленно осел на нее всей тяжестью своего тела, а когда дыхание немного вернулось к нему, он повернул голову и тихо шепнул ей на ушко: — Останься со мной…
Глава 17
Волна самых невероятных ощущений продолжала бродить по всему телу, однако теперь это были уже не те неистово-пугающие и непереносимые чувства. Она была пьяна счастьем. Впервые в жизни. Повернув голову, Эмили прижалась щекой к щеке Габриеля. Прижалась к самому удивительному человеку на свете, который вернул ей себя. Габриел был ее чудом, с первой их встречи семь лет назад, а теперь стал ее всем. Ему удалось сделать то, что не удавалось сделать даже ей: разрушить мрачные чары прошлого и смыть с души омерзение, которое много лет отравляло ей жизнь. И Эмили была ему за это так благодарна, что слезы выступили на глазах.
— Я останусь, — выдохнула она наконец, понимая, что ее жизнь теперь полностью и без остатка принадлежит ему.
Он пошевелился в ее объятиях, приподнялся на локтях и поднял голову. Эмили было непросто смотреть на него после всего, что произошло между ними, но когда его глаза задержались на ней, она почувствовала не страха или смятения. В ней было безграничное чудо обретения и желание поделиться этим с ним.
Они оба одновременно улыбнулись друг другу. Он провел рукой по ее щеке, убрав прядь рыжих волос и тихо спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
В этом был весь Габриел. Даже после того, как ему удалось смыть грязные прикосновения насильника и вернуть невинность, ему казалось, что он все же сделал недостаточно. Ощущая в груди необычное щемящее чувство нежности, Эмили осторожно погладила его растрепанные золотистые волосы.
— Что это было?
Его улыбка стала шире. Он вдруг наклонил голову и поцеловал поочередно ее глаза.
— Это было поклонение моего тела твоему телу, — прошептал он, снова взглянув на нее. — Это было поклонение моей души твоему духу.
Пальцы Эмили задержались на его подбородке с ямочкой. Ей вдруг захотелось так много сказать ему. Сказать о том, что он сделал для нее. Что подарил и что вернул. И что стал значить для нее. Но Эмили побоялась. Ком, вдруг душивший ее, помешал ей это сделать. Габриел же тем временем приподнялся еще и подался назад, освобождая ее от своей тяжести, своего присутствия. Эмили показалось, что она лишилась чего-то бесценного. Но его очередное прикосновение развеяло неприветливые мысли.
— Тебе не больно? — спросил он присев рядом.
— Нет, — покачала она головой. Габриел удовлетворенно кивнул, к ее большому удивлению подхватил ее совершенно нагую на руки и встал. — Габриел?