Он внимательно смотрел на нее, когда сказал:
— Я хочу положить тебя на более мягкую поверхность. — Когда он заметил, как ее щеки румянятся от того, что его взгляд скользнул по ее обнаженному телу, он повернулся к ее ушку и хрипло проговорил: — Ты так прекрасна. Никогда не стесняйся этого. Никогда не стесняйся меня.
И все же Эмили остро ощущала свое нагое тело, прижатое к его голой груди. К его теплой коже, которую еще совсем недавно она так бесстыдно ласкала. Боже, неужели это была она?
Габриел осторожно положил ее на мягкую кровать и выпрямился. Эмили быстро прикрылась одеялом и подняла голову. Он был в одних черных бриджах, которые скрывали нижнюю часть его тела. Он был босой, взъерошенный и такой милый, что Эмили не смогла сдержать улыбку. Как же он был красив! Восхищаться им было так естественно, так приятно! Она готова была смотреть на него вечно.
Габби снова провел рукой по своим волосам, стараясь унять дрожь от изучающего взгляда Эмили, развернулся и пошел к столику, на котором стояли кувшин с водой и чистые полотенца. Какое счастье, что он был в бриджах, которые помогали ему держать свои чувства под контролем! Он не имел права снова прикасаться к ней, пока она не оправилась от того, что только что произошло. Габби до сих пор не мог поверить в то, что она избежала насилия. Радость все еще туманила голову, но он готовился к тому, что должно было произойти еще.
А пока он должен был позаботиться о ней.
Намочив чистое полотенце теплой водой, он направился к кровати и присел рядом с притихшей Эмили. Рыжие волосы были распущены, окутав ее волшебным сиянием, и снова у него перехватило дыхание от восхищения.
— Какая ты красивая! — выдохнул он, подняв свободную руку, и медленно провел по шелковистым прядям, наслаждаясь их мягкостью и цветом.
Она накрыла его руку своей ладошкой, а потом, заметив полотенце, удивленно спросила:
— Габриел, зачем тебе полотенце?
— Я хочу уменьшить вред, который нанес тебе.
Она нахмурилась так сильно, что морщинки обозначились на лбу, улыбка сбежала с прекрасного лица. Выпрямившись, Эмили внимательно посмотрела ему в глаза.
— Никогда ты не причинял мне хоть бы малейшего вреда. Как ты мог подумать такое?
У Габби ёкнуло сердце. Она была поистине удивительной девушкой. Самой удивительной во всем мире.
— И все же… — Он медленно откинул в сторону одеяло и быстро прижал полотенце к нижней части ее тела. — Так лучше?
Судорожно вздохнув, Эмили упала на подушки, покраснев до самых ушей. От волнения сердце заколотилось так быстро, что она едва могла дышать, но жжение между ног благодаря теплому полотенцу стало постепенно исчезать. Отвернув от него голову, она медленно кивнула.
— Да…
Подержав так некоторое время полотенце, Габриел вскоре убрал его, укрыл ее, приподнялся и, подняв с пола ее ночную рубашку, передал ей. Пока он относил полотенце на туалетный столик и вернулся, Эмили уже была одета в свою почти прозрачную рубашку, которая не столько скрывала ее от него, сколько являла его жадному взору. Но Габриел усилием воли отогнал от себя будоражащие мысли, встал возле подножья кровати и, скрестив руки на груди, заглянул ей в глаза. Она сидела посредине кровати и была такой восхитительной, что он снова мог потерять голову, но в данную минуту его волновало нечто совершенно другое.
— Расскажи мне, как это произошло?
Эмили нахмурилась, прижав к груди одеяло. Его вопрос… Он не спрашивал о каком-то конкретном случае, но все было так очевидно. И все же…
— Я… — хотела было начать Эмили, но вдруг замерла. В прошлый раз, когда он требовал от нее ответов о том, кто такой Найджел, еще до того, как их дать, он невольно сказал: «Это он, да?» В тот день, рассказав ему о том, что она была обесчещена, Эмили полагала, что он не расслышал ее слов, потому что упал в обморок. Но он не только запомнил это. Сейчас он смотрел на нее так, будто что-то знал. Похолодев, Эмили откинула одеяло и медленно встала. — Откуда ты… Ты знаешь?..
Он не сделал ни единого движения, держа руки скрещенными на широкой груди. Эмили со страхом смотрела на него, не представляя, что это возможно. Молчание, которое возникло между ними, стало пугать ее еще больше. Но он вскоре моргнул, опустил руки и тихо проговорил:
— Из твоего письма.
У Эмили расширились глаза от изумления.
— Я ведь никогда не писала тебе, — жалобно молвила она, умирая от ужаса обнаружить, что он действительно знал о том, что произошло…
Он сделал шаг в ее сторону.
— Не мне. Ты писала Эмме. — Габби видел, как тяжело она дышит, как ей тяжело узнать о том, что он знал. Он остановился перед ней и провел рукой по бледной щеке. Он не хотел, чтобы прежний страх овладел ею, и был безумно рад, что она не отстранилась от него. — Помнишь, как тогда в день нашего знакомства я говорил, что гощу у герцога Пембертона? — Когда она медленно кивнула, он продолжил. — Мы с Алекс приехали туда, потому что заболела мать Тони. Но после того дня, когда мы с тобой встретились… — Он обхватил милое личико своим ладонями и заставил ее посмотреть на себя. — Утром мы сидели в столовой и завтракали, когда дворецкий принес Эмме письмо. От тебя. — Габби почувствовал, как она вздрогнула и еще больше побледнела. — Эмма прочитала письмо, а потом разрыдалась и рассказала, что с тобой произошло.