Через полчаса, когда он снова вошел в свой номер с Ником, которому сменил пеленки и умыл его попку, Габби заметил Эмили, которая, надев свою белую рубашку, спустила ноги с кровати, видимо, чтобы пойти за ним. Увидев его, она замерла.
— Он… Ник… с ним все в порядке?
У нее дрожал голос, но Габби вдруг отчетливо понял, почему. Сам он, едва увидев ее, затаил дыхание от видения, которое предстало перед ним. Ее великолепные золотисто-рыжие волосы рассыпались по плечам и спине и окутали ее таким необычным сиянием, что он едва мог дышать. Колдовские зелёные глаза притягивали его так сильно, что в любую секунду он мог позабыть обо всем на свете, вернуть Ника в его кроватку и снова заключить в объятия свою ожившую мечту. Эмили на самом деле была мечтой. Сладкой и самой дорогой.
— Да, — низким голосом проговорил Габби, шагнув к ней и крепче удерживая Ника, который стал сползать у него по груди. Подойдя, он присел рядом с ней и повернул к ней Ника, который, увидев Эмили, тут же потянулся к ней. Но он удержал его в своих руках.
— Он, наверняка, проголодался, — сказала быстро Эмили, опустив глаза.
У нее на щеках появился такой нежный румянец, что Габби с трудом сдержался от того, чтобы тут же не прижаться к ней. Желательно губами.
— Поэтому он и проснулся.
— И нужно сменить пеленки…
— Не нужно, — мягко прервал ее Габби и был вознагражден за это, потому что она снова посмотрела на него. И снова его сердце сладко ёкнуло в груди. Господи, когда она так нежно смотрела на него, Габби с легкостью мог потерять голову!
— Почему? — тихо спросила Эмили, нахмурив брови.
— Потому что мы не хотели тебя беспокоить и вместе с этим справились, да, дружище?
Ник улыбнулся вместе с дядей, и Габби понял, что ни капельки не сердится на малыша, который понимает, что такое мужская солидарность. Или это его предупреждение подействовало на него?
Эмили изумленно смотрела на него, не в силах поверить в услышанное. Она знала уже, каким может быть Габриел, как чутко и нежно он заботиться обо всех тех, кто рядом с ним. Неожиданно у нее в груди что-то надломилось. Эмили проглотила ком в горле, не понимая, что с ней происходит. Потому что ей вдруг захотелось заплакать. И в этот момент, Габриел посмотрел на племянника и сказал то, что перевернуло весь ее мир навсегда.
— Как думаешь, сколько времени пройдет прежде, чем Ник назовет меня по имени?
У нее вдруг заболело сердце, потому что Эмили с кристальной ясностью поняла, что любит Габриеля! Полюбила, вероятно, с первого взгляда, иначе не подарила бы ему локон своих волос. Волосы, которые он до сих пор хранил при себе. Но в ту пору она была невинна и совсем неопытна, чтобы понять истинный смысл своих чувств. Любовь жила в ней и медленно заполняла собой каждую клеточку ее души, пока в один день, сегодня, не ослепила ее ярким огнем! Господи, она на самом деле любила его! Любила так сильно, что сердце медленно переворачивалось в груди. От радости и боли. Боли, потому что она не имела ни малейшего представления о том, где будет, когда Ник назовет его по имени.
Боже, что она наделала!
Габби нахмурился, заметив, как резко побледнела Эмили, коснулся рукой ее холодной щеки и обеспокоенно спроси:
— Что с тобой? Эмили, тебе нехорошо?
Эмили с трудом проглотила ком в горле, едва сдержала слезы. Она не могла говорить, не могла дышать… Она полюбила человека, которого не имела права любить и которого не могла не полюбить. Человека, с которым ей не суждено было быть. Никогда. Человек, рядом с которым ей было не место. Даже не смотря на то, что она не была обесчещена, она продолжала оставаться изгнанницей, которая могла сгубить его своей скверной репутацией, вернее полным ее отсутствием. От нее отказалась вся ее семья, у нее не было ничего. Она бы испортила жизнь Габриеля… Он сделал для нее столько хорошего. Он вернул ей ее душу. Разве могла она отплатить ему черной монетой?