Но как она это сделает? Где найдет в себе силы отпустить его, когда только поняла, как сильно он нужен ей? Как она уговорит свое сердце не разбиваться, не сжиматься с мучительной болью, как сейчас? Она так много теряла в жизни… Она потеряла почти всё и ничего ценного не имела. До Габриеля. Сможет ли она вынести эту последнюю потерю?
Как уйти и в то же время уцелеть после этого?
Но захочет ли она уцелеть, когда придет время покинуть Габриеля?
Когда Ник заснул, Эмили тихо прикрыла дверь второй комнаты и повернулась к накрытому к ужину столу. У окна в кресле сидел Габриел и, склонившись над небольшим блокнотом, что-то быстро писал угольным карандашом. После завтрака, который прошёл в небольшом напряжении, Эмили извинилась и ушла в соседнюю комнату, сославшись на сильнейшую головную боль. Габриел был очень озадачен и обеспокоен ее состоянием, но всё же отпустил ее, а Ника забрал к себе, чтобы малыш не тревожил ее.
Эмили лежала в пустой и холодной постели, пережив совсем другую ночь, и пыталась бороться со слезами. У нее болела не голова. У нее болело сердце. Болела душа. Через такой ад Эмили никогда прежде не проходила. Даже когда ее выгоняли из дома.
Она не знала, что ей делать дальше. Как находиться рядом с Габриелем и не желать прикоснуться к нему? Ей казалось, что чем дольше она пребывает с ним, тем сильнее раствориться в своей любви к нему, и когда придёт время, она не сможет уйти. Даже сейчас это казалось просто немыслимым.
Как можно взять от него все его поцелуи, объятия и прикосновения, а потом оставить его ни с чем? Как она может так бесчестно обкрадывать его? Она не могла сделать этого. Он значил для нее слишком много! Она бы никогда не смогла причинить ему хоть бы малейшего вреда.
Метель бушевала за окном, но Эмили казалось, что снегом занесло всю ее душу. Она свернулась калачиком и в какой-то момент провалилась в забытье. А когда проснулась, обнаружила, что ее кто-то заботливо укрыл теплым одеялом. От этого слезы снова навернулись на глаза. Она спрятала лицо в подушку и стала думать о персах, о Геродоте и попыталась мысленно перечислить всех царей 17-ой династии Египетских фараонов. Но даже это не помогло, потому что воспоминания о жарких прикосновениях Габриеля и страстных объятиях вытеснили из головы всё на свете. Она словно была заполнена им до самого конца.
Понимая, что невозможно долго укрываться здесь, Эмили встала, привела себя в порядок и вошла в другую комнату через смежные двери. Габриел сидел на полу напротив камина, рядом с которым лежал Ник на разложенных подушках, и что-то увлеченно читал своему племяннику. Прислушавшись, Эмили обнаружила, что Габриел читает на совершенно непонятном ей языке. Но он внезапно прервал свой рассказ и, словно бы почувствовав ее присутствие, обернулся и поднял голову. У Эмили в очередной раз болезненно сжалось сердце, когда она увидела его обожаемые серые глаза, сверкающие в приглушенном свете камина. Ее затопила такая мучительно-глубокая любовь к нему, что стало трудно дышать. Глядя на него, она поняла, что никогда не перестанет любить его.
Те же чувства обуревали ее и сейчас, когда незамеченная им, она какое-то время стояла в дальнем углу комнаты и разглядывала его красивый профиль, испытывая неизъяснимую нежность и безумное желание подойти и обнять его. Свет от свечи падал на его лицо, делая черты еще более выразительными, а загорелую кожу еще более золотистой. В очередной раз Эмили ужаснула мысль о том, что совсем скоро она лишится возможности вот так беспрепятственно разглядывать его, видеть его, говорить с ним… Дышать с ним одним воздухом…
То что, произошло вчера ночью, продолжилось сегодня утром и длилось до сих пор, связало их такими крепкими узами, что вряд ли их можно было бы разорвать. Но Эмили собиралась в скором времени доказать обратное и уничтожить часть своей души.
Он снова почувствовал ее присутствие и обернулся к ней. И снова у Эмили заболело сердце, когда он мягко улыбнулся ей. Поразительно, насколько дорогой может быть улыбка человека, которого любишь всем сердцем.
— Чем ты занимаешься? — тихо спросила Эмили, отойдя от двери и пытаясь сделать вид, что с ней все хорошо.
Габби окинул ее изучающим взглядом, отметив про себя, что грусть из ее глаз так и не исчезла. Ему было не по себе от этого. Габби чувствовал, что что-то произошло, но она не подпускала его к своим эмоциям. Неужели он сделал что-то не так? Он был уверен, что освободил ее хоть немного от тяжести прошлого. В нее поселилось что-то новое, что-то очень сильное. То, что он не мог пока понять.
Она была так красива в своем бархатном платье кремового цвета, которое подчеркивало каждый соблазнительный изгиб ее стройного тела. Волосы были аккуратно собраны на макушке, и ни одна прядь не выбивалась из прически. И это почему-то расстроило его, потому что так у него был бы повод прикоснуться к ней. С самого утра, покинув постель, он ни разу не дотронулся до нее. И теперь, глядя на Эмили, он с удушающим желанием захотел подойти и обнять ее. Но пока остался сидеть на месте.