Эмили не могла поверить ему, хотя бы потому, что не могла забыть, как спокойно отреагировал их кучер на обморок Габриеля, хотя тому и следовало броситься на поиски доктора. А Робин повел себя так, словно бы уже сталкивался с подобным. Но кроме всего прочего она определенно чувствовала, что Габриел старается что-то скрыть от нее. Что-то очень важное. То, что было связано с ним и грозило ему некой опасностью. Эмили пододвинулась к нему чуть ближе, позабыв обо всем на свете, о своих страхах, своих планах на побег. Сейчас ее охватило такое беспокойство за него, что она не смогла бы позволить даже лепестку дерева упасть на Габриеля.
— Это правда? — прошептала она, взяв его лицо в свои ладони. — Твой обморок не связан с укусом скорпиона?
Улыбка его стала шире, но она не коснулась его серебристых потемневших глаз. Эмили с ужасом отметила и этот факт.
— Я давно вылечился от укуса этого неприятного существа.
— Тебе действительно ничего не угрожает? — не сдавалась она.
Ее искреннее беспокойство за него согрело Габриелю душу. Она считала, что ему все еще угрожает укус скорпиона, хотя его яд давно вывели из его организма. Габби должен был прервать этот опасный разговор. Он не хотел больше говорить о скорпионах, о болезнях, о смерти… Он чувствовал рядом с собой свою обожаемую Эмили. Ее теплое дыхание, которое обволакивало и притягивало. Тепло, перед которым он никак не мог устоять.
— Душа моя, мне сейчас как раз кое-что грозит… — проговорил он хриплым голосом, и, не справившись с искушением, подался вперед и коснулся губами ее нежной щеки. — Я так скучал по тебе!
Он слишком быстро сменил тему. И не хотел говорить об этом. Эмили попыталась скрыть боль и волнение, пообещав себе, что потом непременно докопаться до истины. Даже если придется устроить допрос с пристрастиями их кучеру.
А сейчас, когда он так нежно касался ее, она не могла думать ни о чем, кроме него. Эмили закрыла глаза, понимая, о чем он говорит. Весь день они были вместе, но до этого мгновения ни разу не прикоснулись друг друга. Ей казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она целовала его. Обнимала его. Габриел… Ее любовь… Ее жизнь.
— Я тоже, — несмело молвила она, повернув голову. Когда их глаза встретились, она провела пальцем по его щеке. — Я тоже скучала по тебе.
Ей было так необходимо хоть бы еще раз поцеловать его. Еще немного побыть с ним. Еще немного насладиться тем, что мог дать ей только он. И когда его губы накрыли ее, Эмили почувствовала себя самым одиноким на свете существом. Раньше у нее не было ничего, а теперь она узнала цену того, что ей предстояло потерять. Эмили обхватила его шею дрожащими руками и поцеловала его со всей любовью, которая заставляла ее сердце разрываться на части. Господи, как она хотела бы остаться здесь навсегда, с Габби и Ником, которые стали ей не только семьей! Теперь, познав всю силу и нежность его губ и рук, Эмили поражалась тому, что когда-то боялась его. Как можно было бояться его прикосновений и думать, что они могут принести ей то же отвращение, что и прикосновения других мужчин?
Он был не только единственным мужчиной, который разбудил ее душу. Габриел был тем единственным, ради которого ее душа захотела пробудиться. И теперь потребность в нем росла с такой ошеломляющей силой, что это невозможно было остановить. Эмили хотела, чтобы он проделал с ней всё то же самое, что начал прошлой ночью и продолжил рано утром. Она хотела ощутить жар его кожи, тяжесть его тела и силу страстных объятий… У нее затрепетало все внутри, когда она представила, как он начнет ласкать ей грудь.
Габби почувствовал, как напрягается тело и шумит кровь. Стоило ей только дотронуться до него, как неистовое желание вспыхнуло в нем ярким пламенем. Он уже хотел ее, так сильно, что не мог думать ни о чем другом. Но всё же усилием воли оторвался от ее губ. Он был рад, что смог убедить ее в своих словах, и занял ее другими мыслями. Но прежде, чем страсть завладеет ими окончательно, он хотел кое-что показать ей.
— Эмили, — произнес он, коснувшись губами ее подбородка и тяжело дыша. — Ты не против, если я тебе кое-что прочитаю?
Эмили вдруг улыбнулась ему, так мягко, что у него защемило в груди, и страшные мысли на время отпустили его.
— Конечно нет, — прошептала она, снова обдав его теплом своего дыхания, от чего Габби чуть не уронил свой блокнот.
Медленно выпрямившись, он раскрыл блокнот и стал читать:
— Жизнь — дорога, по которой идем,
Любовь же река, по которой плывем.
Не страшись ты дороги опасной и злой,
Ведь ангел из прошлого рядом с тобой.