Габби улыбнулся, восхищаясь силой ее духа и упрямством, с которым она боролась с нарастающей страстью. Господи, она был просто восхитительна с разметавшими по белым подушкам золотисто-рыжим волосам, потемневшими глазами и чуть дрожащими губами! Он умирал от любви к ней! Пылал желанием к ней. Он хотел зацеловать ее с ног до головы, а затем обратно.
— Правильно, — удовлетворенно кивнул он, выпустив ее грудь. Его рука поползла вниз, а Габби тем временем внимательно наблюдал за тем, как при этом меняется выражение ее лица. Секунду вздрогнув, она замерла в ожидании его очередного прикосновения. — У Ника все маленькое, потому что он сам еще совсем крохотный…
Эмили взглянула на него, ощущая ту самую безмерную любовь, которая сжала ей сердце. Она любила в нем прежде всего честность и открытость, то, что он не замалчивал очень важные для нее вопросы. Но сейчас нечто другое грозило свести ее с ума намного сильнее. Его летающие пальцы, которые все тянули с тем, чтобы дотронуться до неё.
— Габриел, — умоляюще выдохнула она, закрыв глаза.
Вся его веселость мигом слетела с его лица. Он вдруг уронил голову ей на плечо и хрипло молвил:
— Я знаю… Господи, душа моя, я знаю!
Он коснулся ее там и оба одновременно издали мучительный стон. Эмили крепко обняла его и прижалась к нему, чувствуя, как сердце бешено колотиться в груди. Он крепко прижал к ней свои пальцы и стал ласкать ее с такой настойчивостью, что закружилась голова. Она пылала и дрожала под его руками, которые сводили ее с ума. У нее звенело в ушах. Эмили едва могла думать хоть о чем-либо, кроме него. Внезапно желание ощутить его в себе стало таким сильным, что на глаза навернулись слезы. Совсем скоро она покинет его и никогда больше не ощутит жар его кожи, тяжесть его тела, дивное удовольствие, которое они дарили друг другу. Она хотела, чтобы он немедленно заполнил ее собой.
— Габриел, — выдохнула она, горя всем телом, падая в пропасть, откуда она никогда не выберется целой и невредимой. — Прошу тебя…
Габриел зажмурился, задержав на секунду дыхание.
— Ты уверена?
Он хотел растянуть удовольствие на много часов, показать ей каждую грань своего поклонения и восхищения ею. Хотел явить ей всю силу своей любви. Но стоило коснуться ее, и он тут же потерял голову. Боже, она была такой горячей, а он был таким твердым, таким напряженным, что мог взорваться от одного ее дыхания!
— Да, — простонала Эмили, выгнув спину, когда его пальцы надавили на чувствительный бугорок, а затем поползли чуть ниже и медленно раскрыли набухшие лепестки. Дрожь тела усиливалась, дыхание обрывалось и с каждой секундой ей становилось дышать всё труднее и труднее. Но Эмили всё же сумела взять его лицо в свои ладони, заглянула ему в глаза и сказала то, что убедило его окончательно: — Я хочу этого больше всего на свете!
Господи, его Эмили! Его любовь на всю жизнь и на все перерождения! Габби сомневался, что когда-нибудь сила его любви хоть бы немного уменьшится. Глядя ей в глаза, он приподнялся на локтях, осторожно развел ее бедра в стороны, прижался к ней и одним мягким толчком до самого конца вошел в нее.
— Господи! — едва слышно выдохнул он, прижавшись лбом к ее лбу. Габби обнял ее и замер на секунду, затянутый в самые горячие, самые желанные глубины, которые обхватили его почти как вторая кожа! У него перехватило дыхание. Ему было нечем дышать. Он смотрел на раскрасневшуюся Эмили и понимал, что ему совершенно не нужно дышать, когда рядом была она. «Я люблю тебя, — подумал он, сделав первое, еле заметное движение. — Я никогда не перестану любить тебя, даже если разверзнется земля!» — Душа моя!
Эмили обвела его бедра своими и выгнула спину, чувствуя, как вздрагивает и плавится все внутри от его осторожных проникновений. Это был тот самый чувственный ад, который она хотела бы проходить с ним каждый день, каждую секунду своей жизни. Именно в такие мгновения она наиболее полно ощущала себя желанной. Нужной. Всю свою жизнь Эмили считала, что не нужна никому. Она так отчаянно хотела быть хоть кому-то нужной. Хоть кому-то дорогой. И Габриел дал ей не только это. Он вручил ей нечто большее. То, без чего невозможно было представить дальнейшую жизнь. В его объятиях она забывала обо всех тех горьких словах, которыми родные глубоко ранили ее, ругая ее внешность. Она забывала о том, что цвет ее волос был когда-то неугодным и противным. Что призывал несчастия. Рядом с Габриелем все это становилось таким неважным. Таким незначительным. Она была ему благодарна за то, что он помог ей почувствовать себя самой красивой и самой нужной!