— Тетя Эмили, вы неважно выглядите, — вдруг сказала Тэсса, сидя рядом с Эмили. Габби встревоженно поднял голову и посмотрел на нее. — Это вас Уильям так сильно утомил?
Эмили действительно была немного бледна. И почему-то напоминала ту пугливую и настороженную девушку, какой она предстала перед ним в начале их пути. Габби хотел встать и подойти к ней, но остался сидеть на месте, заметив взгляды всех своих родных, направленных на нее, от чего Эмили еще больше смутилась.
Она натянуто улыбнулась, но все же мягко ответила:
— Нет, дорогая, твой брат нисколько меня не утомил.
Габби видел, с какой теплотой она смотрит на детей. По-особенному. Почти как на Ника. Почти, потому что Ник был для нее исключением.
— Видишь, Тэсси, тете Эми нлавятся мои лассказы! — радостно воскликнул шепелявый малыш, с обожанием глядя на Эмили.
Он сидел по другую от нее сторону, и Габби увидел, с какой безграничной нежностью, Эмили потянулась и погладила Уилла по голове. И как при этом засветилось лицо малыша. Удивительно, как легко ей удавалось найти общий язык и ладить с детьми. Как бы она ладила с детьми, если бы они были ее собственные? Эта мысль почему-то настолько сильно взволновала Габби, что он быстро потянулся к бокалу с вином.
Тэсса тем временем раздраженно посмотрела на брата.
— Ты всегда всем морочишь голову своими рассказами.
— А ты всегда молочишь голову своими лисунками! — не остался в долгу Уилл.
— Дети! — строго проговорила Кейт, взглянув на старшую дочь. — Тэсса, милая, ты ведь старшая и не должна пререкаться с братом.
— Да, мама, но… — Она грустно посмотрела на Кейт. — Я тоже хочу поговорить с тетей Эмили.
Почему все дети так упорно называли ее тетей? — гадала Эмили, с щемящей нежностью глядя в умоляющие глаза всех племянников и племянниц Габриеля, которые навечно запали ей в душу. Никого она не могла обделить своим вниманием, которого так упорно добивались, поэтому повернулась к Тэссе.
— Я слышала, ты умеешь хорошо рисовать. Кто тебя научил этому?
Лицо малышки вдруг засияло так, будто ей подарили пони.
— Правда вы слышали об этом? Вам дядя Габби рассказал об этом?
Габби вдруг застыл, ожидая, что она посмотрит на него. Но она даже не повернула в его сторону свою голову. Что немало удивило его. И задело. Что с ней творилось? Неведение постепенно начинало сводить его с ума. Боже, когда закончится этот чертов ужин?!
— Да, — наконец ответила она. Голос ее прозвучал очень нежно. По-особенному нежно. — Он говорил, что у тебя хорошо получаются слоны.
— Он так говорил? — послышался удивленный голос Джека, который быстро взглянул на Габриеля и улыбнулся. Взгляд его был такой понимающе, что Габби захотелось разбить об его голову всю посуду на столе. Заметив гневное выражение лица Габби, Джек перестал улыбаться и добавил: — Мне показалось, что это была крыса. Только без хвоста.
— Это была не крыса, папа, — обиженно сказала Тэсса, став серьезной. Она посмотрела на дядю. — И это был не слон, а лошадь, которую я не успела дорисовать.
— И чья это была лошадь, милая? — заинтригованно вступила в разговор Тори, взглянув почему-то не на девочку, а на прямо сидящую Эмили.
Габби всегда боялся вопросов Тори. Потому что в них бывал такой скрытый смысл, который давал ей больше ответов, чем ты об этом подозревал.
— Это была лошадь дяди Габби.
— Когда это ты видела коня дяди Габби? — спросил самый смышленый из детей Джеймс, сын Тони. — Он ведь всегда летом приезжал к нам и катался на коне папы.
— Верно, — согласно кивнула его белокурая сестра, сидящая рядом.
— Ну, это был конь дяди Тони, но в тот день, когда я рисовала его, дядя Габби катался на нем, значит тогда он принадлежал ему.
— Когда это ты успел взять моего Ареса, а Тэсса к тому же еще и успела нарисовать тебя на нем? — озадаченно спросил Тони, повернувшись к шурину. — Ты же всегда приезжал к нам только на один день, и сразу же уезжал.
Габби сильнее сжал бокал в своих руках. Боже, у него действительно была ненормальная семья! Он жестко посмотрел на Тони, но к его большой неожиданности за него ответила Тэсса.
— Дядя как-то говорил мне, что должен каждый год проверять, как поживает клён.
Сердце Габби замерло в груди, когда он посмотрел на Эмили. И она, наконец, взглянула на него. В груди вдруг всё перевернулось, когда он заглянул в понимающие, самые обожаемые, самые дорогие изумрудные глаза, сияющие безграничной нежностью. Его охватила такая непереносимая любовь к ней, что перехватило дыхание. Невероятно красива и бесконечно одинокая Эмили. Его Эмили…