Но у них было одно преимущество: приступ Габби снова послужил доброй цели и был очень вовремя, потому что именно в них он и увидел точное местонахождение мерзавцев. Габби снова видел только Ника. Плачущего и напуганного. И ни разу Эмили…
И вероятно в этом была некая справедливость, потому что он не мог представить себе, что с ней сделают те два мерзавца. Кровь стыла в жилах, едва Габби думал об одном из них. О том, чей крове жаждал больше жизни! Если негодяй посмеет хоть пальцем тронуть ее, если хоть одна волосинка упадет с ее головы!.. Габби старался думать о чем угодно, но только не об этом, потому что начинал терять голову, начинали дрожать руки. В таком состоянии он мог запросто упасть с лошади и свернуть себе шею. Холодная темная ночь и заснеженные дороги вполне могли бы его добить.
Но четыре всадника, а это были Габби, Тони, Джек и обезумевший от ярости Себастьян гнали лошадей именно в том направлении, где находился трактир «Меч и болото». Именно во дворе небольшого здания с табличкой с названием и увидел Габби Ника на руках Роберта, брата Эмили. Удивительно, видения впервые были четкими и не такими невыносимыми, как прежде. Может потому, что рядом находилась Эмили и каким-то чудом смогла прогнать от него всю мрачность и безысходность ожидания видений? Он умирал от желания добраться до Эмили и уберечь ее от чего бы то ни было…
Впервые Габби был несказанно благодарен своим видениям. Неужели они стали приносить пользу? Неужели он мог с их помощью помогать другим? И впервые он рассказал своим родным об этом. Сестры, дядя и тетя были так сильно потрясены, что даже Тори перестала плакать и изумленно посмотрела на него. А потом подошла к нему, положила ладонь ему на грудь и сказала:
— Ты найдешь их, Габби! Найди моего сына и верни его мне. И верни себе Эмили.
Габби пришпорил своего коня, понимая, что не просто должен вернуть Эмили. Он должен успеть! Должен дойти до нее первым, должен уберечь от… Габби не знал, что с ним станется, если он опоздает. В таком случае, возможно видения его похорон были весьма обоснованными.
Наконец, вдали они увидели крыши зданий. И не только. В темном ночном небе мерцали оранжевые блики, а к нему поднималась струйка черного дыма.
Всадники резко остановились.
— Боже, — простонал Джек в ужасе.
В небе озарялись живые предрассветные языки кроваво-красного зарева.
— Там пожар! — выдохнул Себастьян, нагнулся к голове своего коня и пустил его яростным галопом.
Габби бросился за Себастьяном, чувствуя, как в груди леденеет сердце. Этого не могло быть. Он не мог опоздать! Судьба не могла быть так жестока к Эмили. К милейшему и добрейшему созданию, которая не смотря ни на что, сберегла свою душу и подарила ее ему. Девушка, которая оберегала Ника всю дорогу домой. Ангел, который плакал, слушая его рассказ. Женщина, которую он любил до удушения и без которой не мог жить…
Он ожидал чего угодно, но не пожара и пепелища, но мерзавцы таким способом могли замести свои следы, сделав свои дела… Габби запрещал себе думать об этом, ощущая лишь необузданную, почти слепящую ярость! Но когда они добрались наконец до места, кровь отхлынула от лица.
Трактир был объят уничтожающим всё на своем пути пламенем. В таком здании не мог бы уцелеть никто.
Жители трактира высыпались во дворе и тщетно пытались погасить огонь. Оглядевшись по сторонам, Габби не увидел ни одну рыжеволосую голову, и его паника стала просто нестерпимой.
Заметив прибывших всадников, высокий мужчина со слезами на глазах бросился к ним.
— Добрые люди, спасите нас! — молил он, глядя на каждое суровое лицо. — Помогите нам, иначе все пропало!
— У вас здесь должны быть двое мужчин с ребенком и женщиной! Это так? — гневно потребовал Себастьян, сверля мужчину своим яростным взглядом.
— Ребенок и женщина? — в недоумении переспросил сбитый с толку мужчина.
— Возможно, она была без сознания, — заговорил Джек, пытаясь придержать своего коня, который стал фыркать и бить копытами из-за громких голосов. — Ее и ребенка похитили. Нам сказали, что они здесь.
Мужчина застыл то ли вспоминая что-то, то ли от усталости. Теряя терпение, Габби спешился, схватил его за грудки и несколько раз хорошенько потряс.
— Посмотри на меня и напряги свою память! — процедил он сквозь зубы, едва сдерживая себя. Господи, неужели от такого ничтожества зависели жизнь Ника и Эмили! — Двое мужчин, один из них хромает. Они могли сказать, что женщина жена одного из них, а малыш их ребенок. Хоть что-нибудь это напоминает?
Отчаянию Габриеля не было предела, но когда лицо мужчины застыло в понимании, застыло и сердце Габби.