Едкий дым попадал в легкие, затрудняя дыхание. Она слышала крики людей за окном, которые пытались потушить огонь. Она слышала адский треск горящих потолков и грохот падающих балок. Но отчетливее всего она слышала последние удары своего сердца, который был всё же благодарен судьбе.
За Габриеля.
Самое светлое, самое дорогое воспоминание, которое осталось хранить так недолго… Эмили не пыталась уже бороться со слезами, которые текли по испачканным сажей щекам. Она была бесконечно благодарна Богу за то, что в ее жизни был Габриел. За то, что он обнимал ее тогда, когда никто другой и не думал обнимать ее. За то, что он хотел защитить ее от ветра, подарив зеленую шляпку. За ту нежность, с которой он перевязывал ей рану на руке. Она никогда не смогла бы отблагодарить его за то, что, оставив своих друзей, он пришел к ней только для того, чтобы пригласить ее на танец. Благодаря ему она познала счастье. Познала чудо поцелуя и силу слияния душ.
Эмили прижала руку к груди, стараясь унять жгучую боль, но это было невозможно сделать. Как было бы проще вырвать из груди сердце, которое продолжало истекать кровью даже тогда, когда не осталось ни капли надежды.
Глубоко вздохнув, Эмили попыталась убедить себя в том, что готова к смерти. Видимо, так и должна была закончиться ее жизнь. Вот только Эмили не предполагала, что действительно погибнет от костра. Оранжевого и яркого, как ее волосы…
Внезапно послышались странные звуки за дверью, а потом кто-то с силой стал бить по двери. И раздался до боли знакомый голос:
— Эмили!
Вздрогнув, Эмили встрепенулась, открыла глаза и повернулась к двери, не веря своим ушам.
— Г-габриел?… — с трудом прошептала она, ощущая боль в горле.
Однако, из-за грохота и свиста пожара он не расслышал ее голос. Стук в дверь стал еще сильнее.
— Ради Бога, Эмили, если ты там, отзовись, иначе я сойду с ума!
Слезы из глаз хлынули новым потоком. И набрав в грудь достаточно воздуха, Эмили прокричала во весь голос:
— Габриел!
Положив окровавленные руки на дверь, Эмили затаила дыхание в ожидании ответа. Стук в дверь резко прекратился.
— Эмили! — Габриел испытал такое облегчение, убедившись, что она действительно за дверью, что у него задрожали колени, и он обессилено рухнул на пол, прислонившись лбом о дверь. — Боже мой, душа моя, я нашел тебя!
Габриел пытался поверить, что это действительно правда. Он успел и нашел ее до того, как произошло самое ужасное!
— Габриел, — снова повторила Эмили, прикрыв веки. У нее жгло глаза. От слез. От едкого дыма. Она едва могла дышать, но снова прошептала. — Габриел… — Она могла бы повторять его имя вечно. Каким-то чудом он нашел ее даже тогда, когда этого уже не могло произойти. Даже когда надежда была глубоко похоронена, явился светлый вестник богов, чтобы вернуть ей надежду. Но как он сделал это? Как узнал, где она? Кто сказал ему?.. И внезапно Эмили поняла, что он обнаружил ее так же, как и некогда Ника. Ник! У Габриеля ведь недавно был очередной приступ, видение. И он увидел Ника. И хоть он не мог видеть ее, но этого хватило, чтобы он бросился им на помощь. Как же он заблуждался, полагая, что его приступы ведут к дурному. И теперь ценой собственной жизни он хотел помочь ей. Этого Эмили не могла принять от него. — Габриел, уходи отсюда.
Габриелю показалось, что он ослышался.
— Что? — переспросил он, выпрямившись.
Сердце стучало так громко, что он едва мог слышать Эмили сквозь грохот и рев пожара.
— Уходи отсюда, — взмолилась она. — Здесь сейчас все сгорит.
— Вот именно! — Габби сжал руку в кулак, испепеляюще глядя на дверь. — Здесь действительно сейчас все сгорит.
— Поэтому тебе нужно уходить.
Неожиданно такой сильный гнев овладел им, что закружилась голова. Как она могла сказать такое? Он что же, пришел сюда, чтобы бросить ее?!
— Он заколол дверь, — добавила Эмили отчаянно, будто это могло помочь ему решиться уйти. — Мне не выбраться отсюда.
Габби попытался дышать ровнее. Попытался подавить гнев, чтобы мыслить здраво.
— С тобой… все в порядке?
Он холодел при мысли о том, что успел за это немыслимо долгое время сделать с ней тот мерзавец! Если только он попытался!..
— Не беспокойся. Я… в порядке.
Рука Габриеля сжалась так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Он… он не трогал тебя?
Оба привалились лбами к двери, даже не подозревая о том, что являли зеркальное отражение друг друга.