— Я не позволила ему, — наконец, ответила Эмили, начиная задыхаться от дыма, который заполнил комнату, застилая глаза.
Как можно было предположить, что она избежит домогательств! Гнев Габриеля внезапно перерос в неконтролируемую ярость. Что и помогло ему собраться и начать действовать. Сейчас у него не было времени размышлять о тысячи различных способов, чтобы наказать подонка! Позже он обязательно с ним разберется…
— Это не облегчает его участи! — сказал Габби резко и вскочил на ноги. Взглянув на заколоченные доски, он вцепился в них руками, пытаясь выдернуть их с основанием, но чертов мерзавец забил слишком много гвоздей. Сделав глубокий вдох, Габби напряг мышцы до предела, стремясь поскорее добраться до Эмили.
— Габби… — Услышав шум за дверью, Эмили попыталась встать на ноги, но у нее дрожали колени. — Уходи, ради Бога! Ты ведь можешь сгореть.
Приложенные усилия нисколько не оправдались, потому что из этого ничего не выходило, а время ускользало с неумолимой быстротой. Габби не имел права мешкать.
— Эмили, помолчи и дай мне подумать!
Эмили с болью поняла, что он не отступится и по своей глупости погибнет из-за нее.
— Габриел…
Отпустив проклятые доски, Габби выпрямился, быстро оглядываясь по сторонам. Ему нужно было хоть что-то, чтобы выбить эти доски. Где-нибудь обязательно должен был быть топор. Как раз совсем недалеко находилась узкая дверь, напоминающая ту, что могла вести в кладовую или чулан.
— Никуда не уходи, — сурово велел он, намереваясь уйти. — Я сейчас вернусь.
— Куда я могу уйти? — с горечью проговорила Эмили. — Не смей возвращаться, слышишь меня? Уходи!
— Только вместе с тобой!
Сердце Эмили защемило от такой безграничной любви к нему, что на глаза снова навернулись слезы.
— Дурачок, — всхлипнула она, закрыв глаза. — Я же не вынесу, если с тобой что-нибудь случиться.
Габриел замер и снова привалился к двери. Не так все должно было произойти, но если это единственный способ узнать правду…
— Почему, Эмили? Почему не вынесешь? — спросил он, ощущая ком в горле.
— А ты уйдешь, если я скажу?
Неужели она действительно верила в то, что он уйдет? Без нее? Особенно после того, что она хотела сказать? Но если Эмили нужно было и это, чтобы признаться ему…
— Да, уйду… — Габриел застыл в ожидании. — Скажи мне это, Эмили…
Какое-то время она молчала, а потом раздался ее дрожащий, хриплый, но наполненный невероятной силой и страстью голос:
— Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случиться, потому что… Господи, Габриел, потому что я слишком сильно люблю тебя, чтобы терять! — Вот она и сказала то, о чем поклялась молчать всю жизнь. Теперь он знал, что значит для нее. Эмили прижала руку к глазам, пытаясь остановить слезы, которые прочертили по испачканному сажей лицу белые дорожки, и с мукой добавила: — А теперь уходи!
Пару секунд за дверью не было слышно ни единого звука. Но затем послышался гневный ответ:
— Конечно!
И он действительно встал и ушел! Эмили поняла, что добилась своего, но слезы от этого не переставали литься. Она ведь заставила его уйти. Теперь он будет в безопасности… Но от этих мыслей ей становилось еще хуже. Она должна была обрадоваться, что спасла жизнь любимого человека. Который так быстро поддался ее уговорам…
Внезапно что-то с такой силой врезалось в дверь, что Эмили отбросило в сторону. Она упала на пол, с ужасом глядя на дрожащие балки.
— Отойди в сторону, Эмили! — раздался яростный голос Габриеля, которому удалось найти топор, которым теперь он с ошеломляющей легкостью крушил ненавистные доски. Он ломал дощечку за дощечкой, не обращая внимание на летевшие щепки. — Отойди, Эмили, потому что я готов выпороть тебя за то, что ты могла подумать, что я оставлю тебя в этом пылающем аду! Дай мне только добраться до тебя!
Даже сквозь слезы Эмили не смогла сдержать улыбки, глядя на то, как в двери появляется широкая расселина. Угроза Габриеля нисколько не испугала ее, вместо этого она глупо улыбалась, ощущая непереносимую радость. Господи, он действительно нашел способ помочь ей! Нашел способ добраться до нее…
Габриел крушил препятствие до тех пор, пока лезвие топора не разломило дверь пополам. Он разнес остатки ногой, бросил в сторону топор и перешагнул порог. И застыл, увидев Эмили. Эмили, лицо которой было покрыто синяками и сажей. Густая рыжая масса волос была растрепана и взлохмачена. Платье, которое он подарил ей и которое она надела прошлым вечером, было разорвано почти в клочья. Нижняя губа опухла, а на щеках остались кровавые царапины. На плечах отчетливо виднелись отпечатки грубых мужских рук. Габби не мог дышать, глядя на избитую девушку, которая была смыслом всей его жизни. Его Эмили! Что с ней сделали, пока он мчался к ней?