Эмили понимала, что если признает себе, что он волнует ее больше всего на свете, что если она посмеет довериться ему, она навсегда лишится покоя. Она сопротивлялась этому как только могла, но теперь нечто внутри нее было сильнее желания защититься от внешнего мира. Столько раз она провоцировала его, столько раз заслужила его справедливые упреки и осуждения, но он никогда не выходил из себя и не становился жестоким. Какой мужчина смог бы удержаться от того, чтобы не наказать женщину за дерзость и ослушание? Ей, наконец, пришлось признать, что он на самом деле оказался рассудительным, справедливым, сдержанным и невероятно нежным мужчиной. Единственным мужчиной, который мог заставить ее сердце замереть или колотиться с неистовой силой.
Эмили вдруг расслабилась и позволила себя, наконец, довериться зову сердце. Довериться Габриелю. И, закрыв глаза, она положила голову ему на плечо.
Габби прижал ее к себе еще теснее и внес в комнату, дверь которой уже была распахнута. Внутри было тепло, потому что кто-то уже растопил камин. Осторожно усадив на мягкий диван Эмили, Габби выпрямился и повернулся к людям, которые стояли позади него. Внезапно на смену страха пришла неистовая ярость, которую он едва мог контролировать. Взглянув на Робина, он быстро велел:
— Унеси Ника в соседнюю комнату и побудь с ним, пока я тебя не позову. — Когда верный слуга исчез за смежной дверью, Габриел перевел стальной взгляд на хозяев гостиницы, которые виновато смотрели на него. — Вы… — хотел было начать он, но его прервали.
— Я надеюсь, с вашей женой все в порядке? — начала молодой парень, стоя рядом с похожей на него женщиной. — Мы с сестрой заправляем этой гостиницей и недавно затеяли ремонт, чтобы починить лестницу, но еще не успели закончить работы, и вероятно ваша жена поранилась о гвоздь…
Габби сжал руку в кулак, уговаривая себе не набрасываться на дерзкого парня, который посмел перебить его. Страх за Эмили затмевал в голове все остальные мысли.
— Вы хоть понимаете, какой опасности подвергаете своих постояльцев? — Он дышал тяжело, когда гневно добавил: — Если к завтрашнему утру вы не почините эту чертовую лестницу, я снесу всю вашу гостиницу!
— М-милорд… — хозяева попятились. — Конечно, к утру мы все уладим. Вам больше не нужно волноваться об этом.
— Прикажите принести сюда теплой воды, полотенца, бинты и медицинского спирта, живее!
— Я уже распорядилась об этом, — заговорила сестра молодого парня. За ее спиной как раз в это время появилась служанка, которая все вышеперечисленное на подносе внесла в комнату и поставила на стол возле дивана, на котором сидела Эмили. — Я Джил Ричардсон. А это мой брат Калеб…
— Поздно для представлений!
— И все же, — миролюбиво попыталась заговорить Джил. — Если вам что-то понадобиться, дайте мне только знать.
— Если бы я знал, что у вас такая ветхая гостиница, я бы ни за что не приехал сюда! — гневно воскликнул Габби, сильнее сжав руку. — Уходите отсюда! И молитесь о том, чтобы рана была несущественной, иначе…
Джил и ее брат побледнели и застыли у порога. Но женщина вскоре пришла в себя и тихо произнесла:
— Я велю принести вам ужин, за наш счет, естественно. Простите еще раз за доставленные неудобства.
Они быстро вышли и прикрыли дверь.
Наблюдая за всей этой сценой, Эмили не могла поверить в том, что услышала. Габриел даже не подумал исправить хозяев гостиницы, когда они два раза назвали ее его женой! Кроме того, он отчитал их за то, что произошло с ней!
Но больше всего ее поразил его гнев. Она никогда не видела его таким… почти взбешенным. Его довели не ее провокации, не ее дерзкие замечания, а то, что она упала.
И внезапно она поняла, что он был напуган. И это подтвердилось, когда он медленно обернулся к ней и выражение полного гнева сменилось на его лице неприкрытым страхом, почти паникой. Он смотрел на нее так пристально, что Эмили стало не по себе. Он выглядел по-настоящему напуганным и невероятно бледным. Он на самом деле переживал за нее! У нее вдруг от нежности сжалось сердце. Она хотела поднять руку и коснуться его щеки, и заверить, что все хорошо. Боже, она не могла подавить в себе желание снова прикоснуться к нему!
Он опустился перед ней на корточки. Их глаза оказались на одном уровне. На секунду позабыв о боли и вглядываясь в его серые глаза, она пыталась понять его, но он незаметно потянулся к ней и быстро снял с нее накидку, отбросив ее в сторону.
— Очень больно? — тихо спросил он с таким участием, что у нее снова сжалось сердце.