Да, в том, чтобы покорять женщин, он был просто мастер.
— Тогда выпивка? Вас завлекли туда лучшие вина Франции, Италии и Испании?
Его красиво очерченные губы растянулись в довольную улыбку. Неужели она угадала?
— Я не питаю к спиртному ту любви, какую пытаешься приписать мне ты. И кроме того, ты уже должна знать, что больше одного бокала за ужином я никогда не пью.
Эмили не могла возразить этому очевидному факту. Но и не собиралась отступить.
— Значит карты! — убежденно заявила она. — Я слышала, что Европа славится своими игорными домами.
Габби забавляло то, с какой страстностью она пыталась найти в нем хоть какой-то изъян.
Его улыбка стала шире.
— За все то время, что я пробыл в Европе, я не посетил ни одного игорного дома, считая подобные места недостойными для визитов.
Наградой ему стало удивленное выражение ее невероятно красивого лица. Он видел, как она усиленно думает обо всех тех недостойных занятиях, которым могут по ее мнению предаваться мужчины. Мужчины, о которых она была столь невысокого мнения.
— Тогда танцы?
— Я мало танцую и боюсь за свои ноги, ибо мне всегда достаются самые неумелые партнёрши.
— Скачки? — почти в отчаянии спросила она.
— Не выбрасываю деньги на ветер.
— Праздное времяпровождение?
— Не трачу время впустую.
Она внимательно посмотрела на него, а потом громко застонала:
— Боже, у вас есть хоть бы один недостаток?
Улыбка его вдруг погасла. Она выглядела сейчас такой озадаченно-милой, такой желанной, что он с трудом сдержался от того, чтобы не поцеловать эти восхитительные губы.
— Никогда не отрицал в себе наличия недостатков, — проговорил Габриел спокойным голосом. — Глуп человек, считающий себя непогрешимым. Я ведь простой смертный и совершаю множество ошибок.
Эмили было трудно представить, что он может совершить ошибки. Однако она не смогла удержаться от мучившего ее вопроса.
— Так в какую беду вы всё же попали в Европе?
Он молчал так долго, что Эмили с грустью поняла, он уже не ответит. Но наклонив голову к ее руке и продолжая свое дело, он тихо сказал.
— Однажды меня укусил скорпион.
Эмили изумленно уставилась на него.
— Скорпион? В Европе водятся скорпионы?
Он почти забыл, что она была невероятно начитанной и сообразительной девушкой.
— Не в Европе.
— Но вы же говорили о Европе.
— Да.
Эмили поняла, что он не хочет говорить об этом. Потому что пытается что-то утаить. То, к чему она близко подобралась, и что ей не следовало знать. Оглушительное любопытство затмило все остальные чувства. Пристально глядя на него, она вдруг спросила:
— Что вы пытались там найти?
Габби удивленно взглянул на нее, позабыв о том разговоре с мистером Броуди. Его поразило то, что Эмили не только слушала их, но и запомнила очень опасный фрагмент из беседы. Он вдруг понял, что она пробирается ему в душу именно в те места, куда он никого не пускал. Он не мог говорить об этом. Ни с кем. Даже с ней… Особенно с ней.
Взяв с подноса небольшую бутылочку с медицинским спиртом, он откупорил ее и быстро посмотрел на Эмили.
— Прости…
Прежде чем Эмили поняла, что происходит, Габби плеснул ей на рану обжигающую жидкость. Боль, вспыхнувшая в открытой ране, расползлась по телу и с такой силой ударила ей в голову, что она задохнулась, а потом вскрикнула.
— Боже, — простонала она, борясь с внезапно выступившими на глазах слезами.
— Прости, но это было необходимо, чтобы избежать заражения.
Она судорожно вздохнула и медленно кивнула, понимая, что он прав. Он достал из кармана бумажный пакетик с порошок из сушеных трав и посыпал им ее обработанную рану, а потом быстро замотал бинтами, которые лежали на чистой тарелке.
— Теперь все будет хорошо, — произнес он тихим голосом, глядя в ее повлажневшие глаза. Глаза, которые терзали его днем и ночью. Глаза, наполненные такой болью, что он захотел тут же обнять и прижать ее к себе.
Всё было сказано и сделано. Эмили следовало подняться и пойти в свой номер, но она почему-то не могла сдвинуться с места, пригвожденная его пронзительным серебристым взглядом.
— С-спасибо, — молвила она, искренне благодарная ему за всё то, что он сделал.
Он вдруг встал на колени и подался ближе к ней. Глаза их были по-прежнему на одном уровне. Габриел поднял руку и коснулся ее лица. Эмили застыла, затаив дыхание. Она не могла пошевелиться. У нее путались мысли, она должна была хоть что-то сказать, но не знала, что…
Прическа ее была почти разрушена, но пара шпилек оставались в густых волосах. Габби запустил пальцы в эти восхитительные волосы и, сделав пару движений, освободил оставшиеся в плену локоны. Густая масса упала ей на плечи и спину. Свет от свечей и камина выхватил в них самые огненные и яркие пряди. У Габби перехватило дыхание от волшебного видения, которое открылось его жадному взору. Он и позабыл, сколькими оттенками умели переливаться ее невообразимо прелестные рыжие завитки. Боже, какая она была красивая!