Эмили сидела так близко, так покорно, и он мог так легко прикоснуться к ней. Страх и волнение медленно сменились более земными, острыми и неотвратимо влекущими чувствами. Пропуская между пальцами эти шелковистые пряди, Габби посмотрел на застывшую девушку, отчетливо понимая, что сейчас должно произойти.
— Ты ведь знаешь, что я не обижу тебя? — тихо спросил он, глядя ей в глаза.
Эмили едва могла дышать, остро чувствуя прикосновение его руки, тяжесть его потемневших серебристых глаз.
— Да… — прошептала она, обнаружив, как медленно двигаются губы.
Он обхватил рукой ее затылок и стал медленно привлекать ее к себе.
— Ты знаешь, что у тебя самые прекрасные глаза, какие я когда-либо видел? Ты не должна закрывать их. Никогда… — Подняв другую руку, Габби обхватил её нежную щеку. — И у тебя самые восхитительные волосы на свете.
Эмили потрясенно посмотрела на него. Сотни жгучих воспоминаний нахлынули на нее так стремительно, что сердце сжалось от мучительной боли. Срывающимся голосом она едва слышно спросила:
— Ты… ты на самом деле так считаешь?
Боже, неужели былые сомнения до сих пор терзали ее? Неуверенность, прозвучавшее в ее голосе, вкупе с отчаянным желанием поверить в то, что это так, сдавили ему грудь. Как она могла столько лет прожить с такой боль?
— Я ведь говорил тебе об этом еще тогда, семь лет назад, — глухо промолвил Габби, прижимая ее к себе, — когда попросил локон твоих волос на память. Но почему-то ты забыла об этом.
То, с каким сокрушительным сожалением он сказал это, заставило ее сердце медленно перевернуться в груди. Потому что Эмили наконец убедилась в том, что он помнил её. И не забыл ту встречу! Он не забыл то, что произошло много лет назад, и говорил об этом так, будто это что-то значило для него!
Как он мог решить, будто она позабыла о той встречи?! Ведь это значило для нее так много! Это значило почти всё!
Она хотела возразить ему, но не смогла произнести ни слова. Его светловолосая голова стала опускаться к ней. Сердце вдруг замерло, когда она поняла, что он собирается поцеловать ее. Он смотрел на нее таким же опасно-обжигающим потемневшим взглядом, как и в экипаже. И внезапно Эмили признала себе, что хочет этого. Желает этого больше всего на свете. Хотя бы один раз понять, что же такое настоящий поцелуй.
Их губы были совсем близко. Он посмотрел ей в глаза, словно бы убеждаясь, что это нужно ей так же сильно, как и ему.
А потом он накрыл ее губы своими.
Габриел, наконец, поцеловал свою Эмили!
Это было невероятно. Ему пришлось перенести семь лет одиночества, семь лет неизвестности, терзаний и несколько трудных дней рядом с ней, чтобы иметь, наконец, возможность припасть к ее губам. У него кружилась голова и дрожали ноги. Он остро чувствовал аромат сирени, который заполнил каждую клеточку его тела. Тело, которое напряглось в сладостном ожидании.
С безмолвной готовностью Эмили прижалась к широкой груди, позволяя ему обнимать себя. Руки ее сами собой потянулись к нему и обхватили его за пояс. Как давно она мечтала обнять его! Как давно она хотела, чтобы он сам обнял ее!
Ее пронзили сотни новых, неизведанных до селе чувств. Страх и неуверенность медленно сменились сладкой истомой, когда его губы еще теснее прижались к ней, медленно узнавая, пробуя и изучая ее. В груди расползалось нечто непонятное, теплое и безумно желанное. Эмили позабыла обо всем на свете, ощутив в себе неодолимый порыв следовать этому, принять от него то, что мог дать ей только Габриел. Глаза ее медленно закрылись. Дыхание замерло в горле.
У него оказались нежные, предупреждающие, но в то же время решительные и твердые губы. Он познавал ее уста с медлительной настойчивостью, от чего странный жар стал расползаться по всему телу. Контролировать себя становилось всё труднее, но Эмили не обратила не это внимания, всецело сосредоточившись на движениях его губ.
Мягкий язык осторожно дотронулся до ее сжатых губ и очертил их контур, словно бы прося о чем-то. Уговаривая сделать что-то. По телу прокатилась блаженная дрожь, принося с собой неизъяснимое, тайное удовольствие. Эмили не понимала, что с ней происходит, но это так сильно влекло ее, что она не могла устоять. Едва дыша, она раскрыла свои уста, и он тут же воспользовался этим. Его горячий язык с потрясающей откровенность и с величайшей нежностью скользнул к ней в рот.