— Так, понятно. А где вторая версия?
— Вторая проще. Убил, за двадцать пять минут посрывал все картины, сознательно поставил уложенные на пол часы на двадцать две минуты позже и преспокойно уехал. А ты — за ним. И потом уже где-то после шести заехал, забрал картины и укатил к любовнице. Но… Я видел помощника и шофера Бая — так называемого Андрюшу. Вот это профессианал. Он железные пробки с бутылок пальцами снимал. В машину за пять минут «жука» и «таблетку» поставил — ты сам видел — и свечу заменил. Я просил тебя его пальчики отдать и по картотеке первого отдела проверить. Позвоню вечерком. Да и по той коллекции, которую здесь Меркулов собрал, тоже проверим. Не верю, чтоб нигде не прокололся. Или он действительно ас… Интересно, а на что Костя наш дамочку подбивает?
— Пойдем подслушаем, — подмигнул Грязнов.
Но с Меркуловым они столкнулись в прихожей. Он целовал хозяйке ручку. Увидев «товарищей юристов», слегка прищурился и бодро сказал:
— Ну, господа хорошие, вы прощены. Можете прощаться с дамой. Лаврушкин!
Из маленькой комнаты немедленно вышел охранник.
— Можете, Марат, приступать к несению своих непосредственных обязанностей. Хозяйка обещала накормить вас ужином. Так что не тушуйтесь.
— Да у меня… — смутился охранник, — бутерброды вот…
— Значит, угостите друг друга. Еще раз всего доброго, Лариса Георгиевна. Полагаю, как мы договорились?
Лариса кивнула. Следователи вразнобой попрощались с ней и покинули квартиру. Турецкий держал в руках клеенчатую тетрадь Константиниди как самую главную свою ценность.
В машине Меркулов сказал водителю:
— Поедем на Петровку, Алексей Савельевич. Да не гони, видишь, какой эскорт у нас?
Следом за ними выруливал Грязнов на Сашиной машине, а за ним Турецкий на Славиных «Жигулях».
«Генеральный штаб» в составе Романовой, Меркулова, Турецкого и Грязнова заседал в кабинете Шурочки уже второй час. Обе версии, выдвинутые Сашей, были обглоданы и обсосаны до такой степени, что, казалось, на костях предположений не осталось и следа живого мяса. И все же было еще множество вопросов, на которые пока никто не мог дать вразумительного ответа.
В начале девятого Турецкий как-то спонтанно позвонил к себе в кабинет, но телефон отозвался лишь долгими гудками. «Закончили, что ли?» — удивился он, зная пунктуальность Кругликова и огромное количество вопросов, которые они должны были обсудить с Баем. Тогда он позвонил Лене домой и услышал его бодрый голос.
Понедельник, 17 июля, поздний вечер
— Привет. Как прошло свидание?
— А, это ты!.. Да ну какое там свидание… Сначала он долго вспоминал, потом, путаясь как-то странно, что на знатока искусства совсем не похоже, стал называть картины и авторов. Но, мне показалось, Саня, что все это самая обыкновенная туфта. Либо он толком не знал коллекцию, либо врал, заведомо называя в овновном вещи незначительные, типа коровинских этюдов. А их, да будет тебе известно, только по московским антикварным всяким лавкам — тысячи. Вспомнил степановские этюды, ну ты должен помнить этого художника — зимний вечер, лоси у стогов сена, Сергея Иванова, что-то из крымских этюдов Лентулова, авторские копии передвижников, мирискусников, немного авангардистов. В общем, я так и не понял, зачем нужно было грабителям лезть в такую коллекцию. Я не так давно был у приятеля на даче, на Сенеже, там Дом творчества художников имеется, так вот хозяин дачи, которую снимал приятель, обил подобными этюдами две наружные, правда под навесом, стены своего дома. Я еще спросил, зачем же такое варварское отношение к именам? Так знаешь, что хозяин ответил? А он, оказывается, предлагал разным музеям, даже бесплатно, — не берут. Хранить негде. Представляешь? Нет, не мог,
я думаю, Константиниди такую коллекцию собирать и жизнь за нее положить. В общем, тянул я, тянул, а потом где-то в начале восьмого, когда мы оба вспотели основательно, решил показать ему список того, что мы в сейфе у деда обнаружили. Не сами картины, конечно, а только их список. Я думал, нашего Бая удар хватит. Воды попросил. Мы, кстати, весь твой графин выдули. Ну, короче, вспомнил он вдруг про какие-то неотложные дела, где-то, сказал, что не то в «Рояль», не то «Виолончель»— есть, оказывается, ночной клуб с таким названием, — срочно заскочить надо. Переговоры у него якобы были назначены, да он чуть было не забыл. Я его, конечно, отпустил. Договорились завтра с утра продолжить наши игры. Честное слово дал, что не подведет. А у тебя как? Сдвинулось с мертвой точки?