— Зато он, товарищ майор, разглядел его, — возразил Лаврушкин. — Не будь его глаз, эти мои руки сейчас вот так лежали бы. — Он сложил их на груди и добавил: — Если бы осталось, чему тут лежать-
Стихшая было тревога вновь проснулась в нем.
— Надо бы сообщить, товарищ майор.
— Вон и бригадир уже сообщил, — ответил он, кивнув на следователя, — и я из машины звонил. Знают. Там одних ценных указаний на хорошую роту ОМОНа. А ты не стой, к женщине ступай и успокой ее. На сегодня, скажи, лимит неприятностей, можно считать, исчерпан. Пусть отдыхает. А тебе немного погодя другого напарника пришлют.
Майор повернулся к покойнику, которого тщательно обыскивал криминалист, безуспешно надеясь хоть что-то найти, что указывало бы на его личность.
В это время за спиной Марата появилась Лариса. Она сквозь сон смутно запомнила, что схватил ее в охапку этот сильный парень, Марат, и волоком по полу вместе со всем бельем и легким матрасом вытащил к самой двери на лестницу, а сам исчез на кухне. И только теперь, увидев лежащего на площадке мертвого человека, поняла, что снова была на волосок от гибели. Лариса хотела увидеть своего убийцу.
Несмотря на слабую попытку Лаврушкина задержать ее, она спокойно отстранила милиционера рукой и вышла на площадку.
Несостоявшийся лишь по стечению обстоятельств убийца лежал навзничь.
Снизу по лестнице поднялся оперативник, держа за конец ствола пистолет Макарова, найденный под окнами, на газоне. Он протянул его дежурному следователю.
Следователь вытащил из кармана свой носовой платок, разостлал на ладони и, обернув пистолет, передал криминалисту. Проворчал:
— Платков не напасешься…
Из чего человек неопытный легко бы сделал вывод, что он, следователь, только и делает, что отбирает оружие у преступников.
— Ну так что это за спортсмен? — спросил следователь. — Надо пойти взглянуть, как он на чердак-то проник…
— Через соседний подъезд, — подсказал один из оперативников, снимавший труп с веревки.
— Вот! — сказал Марат. — Поэтому, значит, Сеня и не мог увидеть его, пока он на стену уже не вылез. Почему? А потому, что соседний подъезд перекрыт гаражами-ракушками.
— Итак, — вмешался майор, — отправляем его в морг до опознания? Документов при нем никаких… Дамочка, ей-бо-гу, шли бы вы отдыхать. Четвертый же час, самый сон. Ну чего вам здесь, честное слово! — В голосе его слышались раздражение и усталость.
— Я знаю его, — неожиданно сказала Лариса. — Это шофер Виталия Александровича Бая — Андрюша… Боже мой!.. За что?..
— Как вы сказали? — переспросил следователь, и все тут же уставились на женщину, схватившуюся руками за виски. — Вы не ошибаетесь?
Но Лариса только плечами пожала и отрицательно покачала головой.
— Товарищ следователь, и вы, товарищ майор, — вмешался Марат. — Я бы на вашем месте побыстрее доложил ответственному дежурному по МУРу, там эта квартира на особом контроле.
— Да я ж сказал уже! — буквально взвился майор. — Лезут со своими советами…
— Извините, я про то, что Лариса Георгиевна смогла опознать. Тут бывает каждая минута дорога… Вы ж оперативник, знаете…
— Занимайтесь своим делом! Сержант, кажется?
— Старший сержант, товарищ майор.
— Вот и отлично. Вам положено охранять? Охраняйте. А мы сперва протокол опознания оформим. — Майор тронул следователя за плечо. — Надеюсь, хозяйка нам разрешит войти в квартиру, чтоб не на лестнице протокол составлять?
— Пожалуйста, — посторонилась Лариса.
— Только за вами, — галантно показал рукой майор. — А ты, между прочим, молодец, старший сержант. Покажи, откуда снял-то его? И главное — один всего выстрел. И точ-но — в сердце. Молодец. Можешь не беспокоиться, сейчас позвоним, сообщим, — и покровительственно дотронулся до его плеча. Потом обернулся к оперативникам и строго предупредил: — Внимательно охраняйте!
Свои дела Турецкий провернул быстро. В сопровождении патрульной машины, новенького «форда» со всей милицейской атрибутикой на бортах и крыше он пулей промчался по Москве к своему дому, поставил машину на обычное место, напротив подъезда, и бегом по лестнице поднялся к себе. Только в ванной, ополаскиваясь под краном до пояса, вспомнил, что за весь день не удосужился толком поесть.
Опять омлет? Или, что того хуже, вынутые из морозилки куриные бедра, называемые в народе «ножки Буша»? Но на их размораживание полжизни уйдет.