И вывод Славка сделал следующий: надо срочно выявить круг знакомых Константиниди, но главным образом Виталия Бая. И попытаться залезть в их связи. Конечно, все это муторная работа. Но ведь с чего-то действительно начинать надо.
А что касается Бая, то здесь возможен совершенно неожиданный выход на него.
— Знаешь, через кого? — таинственно прищурился Грязнов. — Ни за что не догадаешься… Ну хоть попробуй, что ли?
— Котлетам — пять с плюсом, — ответил Турецкий, сминая жирный пакет и доставая носовой платок. — А что касается твоей загадки, уймись, старик! Я уже давно добропорядочный семьянин. Мне есть о ком думать одинокими ночами, а ты, сукин сын, не смей сбивать друга с пути истинного. Он и так еле держится на нем, понял?
— Все ясно, — хмыкнул Грязнов. — Я и не сомневался, что ты догадаешься. Точно, Саня. И Нинка моя подтвердила. Она разговаривала как-то с Кариной, и та сказала, что отлично его знает. Он долго и настойчиво торговал у нее картины, которые остались после смерти мужа. А у Каринки, если ты еще помнишь, глаз — дай Бог каждому. Она, кстати, будет очень рада тебя видеть, так и сказала моей Нинке. А если стесняешься, извини, Саня, остаться со своей бывшей любовницей наедине, то есть тет-а-тет, я могу ее к нам домой позвать. Поболтайте при свидетелях…
Два с небольшим года назад Турецкий и Грязнов, тогда начальник «бандитского» отдела МУРа, работали по серии заказных убийств крупных бизнесменов, одним из которых оказался муж Карины — Наиль Мирзоев — «новый», так сказать, «русский» с абсолютно уголовным складом умственных и физических напряжений. После его убийства Карина отказалась от участия в делах фирмы и продала ей огромный московский особняк Наиля, получив очень большие деньги. Она купила себе и детям хорошую квартиру в центре, обеспечила себя всем необходимым и, не влезая ни в какие прошлые дела, зажила в полном достатке, не наглея и не отказывая себе ни в чем. Но, по мнению верных и искренних друзей Турецкого, до сих пор только об одном и думала- эта изумительная, роскошная, богатая, несравненная Карина— как бы заполучить к себе Турецкого, который только однажды провел с ней такую ночь, которую она до сих пор помнила. А Нинка, в ту пору еще не жена Грязнова, а начинающий спонсор будущей частной сыскной фирмы «Глория», и тогда была, и, похоже, сегодня готова способствовать всеми силами возможному счастью подруги. Ну конечно, а иначе зачем бы Славка завел эту матату, где со свидетелем лучше всего «беседовать наедине. И лучше у него, свидетеля, дома. А еще лучше — в его (ее) кровати. Дураки какие… Будто он не понимает Или возражает категорически… В конце концов, возражать необходимо против мерзости, дряни, предательства, сволочизма и прочего, подобного грязи, унижающей человека. А возражать против того, чтобы сделать красивую женщину счастливой, если это, разумеется, в твоих силах, — вот уж это простите, истинный идиотизм. И никто не простит тебе такого издевательства над вечными чувствами Женщина — она наверняка не простит Каринка — другое дело. Она прекрасно знает, чем занимается Саня, и никогда не требовала от него большего, чем он дал ей однажды. Еще захотелось — это уже другой разговор. Но без взаимных обязательств, если можно
А ведь в принципе все давно между ними кончилось, даже не повторившись. Но тогда, как говорится, простите, почему при воспоминании о Карине, об их той единственной фантастической ночи, у Сани начинало тревожно биться сердце, а в ладонях вспыхивал обжигающий жар от ее сильного и жадного тела?..
О Господи, сколько соблазнов вынужден претерпевать нормальный мужчина! И как избежать их, когда собственная супруга, будь она неладна, со своими капризами и вычитанным из теткиных старинных книг «аристократизмом», находится постоянно за тридевять земель, считай, за границей, и ей там вовсе не холодно без мужа. А тут тебе даже ближайший товарищ готов свинью подложить. Ну не свинью, конечно, не в буквальном смысле. Поскольку Карина все-таки весьма… знойная женщина и оч-чень… Однако есть и закон профессии — никогда не путать служебные возможности с личным. Но!.. Вот-вот, именно это самое «но» и является первым шагом к полной деградации и распадению личности. Боже, как хорошо это знал Александр Борисович Турецкий. А Саша — забыл. И чем больше разжигал он в себе внутренний протест против якобы наивного предложения Славки, тем больше хотелось ему поскорее сдаться, вскинуть обе руки кверху и… медленно опустить их на матовые, покатые плечи Карины…