Ашот уже окончательно пришел в себя и теперь с явным чувством страха переводил взгляд с одного сыщика на другого и мучился лишь одной мыслью: не сделать хуже. А у Миши спросить никак невозможно. Он понял, в какую пропасть свалился по вине старшего брата: тот ничего не говорил об оружии. И что им будет за стрельбу, неизвестно. Но все-таки не был Ашот уж таким идиотом, чтобы не понимать, что из этой дыры есть лишь один, в сущности, выход: именно это самое чистосердечное признание. Хоть какая-то надежда. А если сейчас начать запираться и врать, будет совсем плохо. Эти ведь не помилуют, а в самом деле вызовут свой проклятый ОМОН, с которым никогда нельзя связываться, потому что не любят они кавказцев, сильно не любят. И чем тогда все закончится, лучше и не думать. Ах, зачем Миша пистолет взял?!
— Я буду все говорить, — решился он наконец.
— Правильно, — одобрил Турецкий и сел рядом. — Итак, где?
— В Баковке. На даче сидит. Ей ничего плохого не сделали. Только когда сюда ехали, в подвал заперли. Но там тоже неопасно.
— Адресок назовите.
— Интернациональная, двадцать один.
— А кто там есть еще?
— Никого совсем. Одна она.
— Ну что ж, если с заложницей все в порядке и она сама нам об этом заявит, это, возможно, и облегчит ваше положение. Лично ваше, а не брата. У того — вооруженное сопротивление.
— Идея-то чья была? — спросил Грязнов.
— Не понял вопрос, — опустил глаза Ашот.
Врет, все он понял и прекрасно знал, не знал другое, как выкрутиться, как братцу своему теперь помочь.
— Повторяю, — нудно, словно школьнику, сказал Грязнов, — чья была эта идиотская инициатива — взять Ларису Георгиевну в качестве заложницы и назначить за ее освобождение выкуп один миллион долларов? Вы хоть сами-то понимали, дураки, что это за сумма? Да если вас вместе с братом и дачей вашей дурацкой продать, то вряд ли наберется хотя бы треть этой суммы! Мне интересно, исходя из каких соображений вы назначили такой выкуп?
— Ай! — поморщился Ашот. — Не мы это придумали. Это муж ее придумал. Он знал, есть или нет. Зачем ко мне такой вопрос?
— А где сейчас этот муж? И как его зовут, вы знаете? — продолжал допрос Слава.
— Вадим его зовут. А где он — никто не знает. Исчез. «Кидала» он, вот кто. Это он, я говорю, придумал и дяде сказал. А дядя… — Ашот вдруг запнулся и обеими ладонями зажал себе рот, словно испугался, что слова про какого-то дядю вылетят из его рта сами, помимо воли.
— Ну-ну! — живо подтолкнул Турецкий. — О каком дяде идет речь? Говори!
Ашот испуганно поглядел на обоих сыщиков, задним умом понимая, что ляпнул лишнее. Наверное, не надо было про дядю Гурама упоминать. Но… как теперь остановиться, если с языка сорвалось? Кто поверит, что он не знает никакого дядю? Душу вытрясут а все равно не поверят Вероятно, надо сказать…
— Дядя Гурам это. Его Вадим, муж Ларисы, сам просил взять ее в заложницы, честью клянусь! Чтоб я проклят был, так это! Миша мне сказал, Вадим за работу дяде Гураму полмиллиона «зеленых» обещал. Ну а нам — сколько дядя Гурам сам решит. Другую половину Вадим себе брал. Больше ничего не знаю. Он остановил машину мы с Мишей сделали вид, что напали на него, Ларису Георгиевну увезли на дачу. Она красивая женщина, любви хотела! — Последнее Ашот сказал даже с некоторым вызовом: вот, мол, смотрите какой я герой, красивой женщине понравился!
— Вопрос о том, кто чего и от кого хотел, — вздохнул турецкий, — мы, я полагаю, у самой Ларисы Георгиевны выясним. Не исключаю, что вам придется еще и насилие пришить к делу, эх вы, герои, мать вашу… Дальше говори!
— Он должен был сегодня деньги привезти, которые ему старый грек хотел передать. Не привез. Мы долго ждали. Нигде его нет Наверное, «кинул» нас, сволочь. Всех кинул — нас, жену, дядю Гурама. Плохо ему теперь будет. Старика зачем убил?
— Какого старика? — быстро спросил Грязнов.
— Отца Ларисы Георгиевны, — как совсем тупому объяснил Ашот. — Миша нарочно в Москву ездил, к старому греку хотел обратиться, но там много милиции было, убили старика, говорили. Миша видел.
— Он что, видел, как Вадим старика убивал?
— Да нет, — поморщился Ашот — Он много милиции видел во дворе.
— А почему он уверен, что именно Вадим тестя своего убил?
— Да что вы меня спрашиваете? — будто обозлился Ашот. — Вы сами у Миши спросите!
— Сюда зачем приехали? — игнорируя его предложение, спросил Турецкий.