Жестокая и бескомпромиссная конкуренция подвигла и на следующий шаг, которым стал классический в русском национальном исполнении рэкет
Главное же заключалось в том, что все деяния Гурама, вкладывающего свои деньги и извлекающего более чем приличный доход, выглядели если не абсолютно законными, то на грани, не дальше. В его рядах был определенный порядок, и власть, в лице налоговых и карательных органов, претензий предъявить не могла. А вообще-то власть была готова и дальше кормиться из рук Гурама, лишь бы не оскудевала его казна.
Приходилось иногда оказывать и более серьезные услуги. Новорожденная демократия требовала собственной защиты, средств для дальнейшего своего процветания и периодической предвыборной борьбы, гарантируя, в свою очередь, спокойствие и относительную пока независимость от закона.
Приезд в Москву двоих сыновей сестры, покинувшей этот свет прошлой холодной тбилисской зимой, пробудил было в Гураме давно оставившие его родственные чувства. Он помог ребятам устроиться на первое время, считая, что они должны сами, как и он тридцать лет назад, пообвыкнуться в новых для них условиях жизни, а затем стал помаленьку привлекать и к своим делам. Но основным условием, которое он поставил перед старшим Михаилом, — второй, Ашот, был, по его мнению, еще мальчик, хотя, похоже, слишком рано почувствовал вкус к женщинам, но как этого соблазна избежать! — было полное подчинение и такое же абсолютное молчание. И чтоб нигде никаких упоминаний о родственных отношениях, почет зарабатывать делом И конечно, осторожность и еще раз осторожность
Поэтому он был крайне раздражен, если не сказать больше, когда узнал от своего помощника Мкртыча, что натворили эти сопляки. Мало того что вляпались в дело, пахнущее уже не просто судом и определенным сроком, но высшей мерой. Не спросили, не выслушали совета — сами все решили, подлецы! А ведь мудрый Мкртыч уже предупреждал однажды, что балуется Мишка наркотой и может стать неуправляем. Проглядел племянника, чтоб его черт забрал!..
И еще одну, кажется, непростительную глупость совершил Гурам. Увидев заложницу, которую выкатили на ковер к его ногам, будто рабыню перед султаном, не сумел удержаться. Уж очень беспомощной и обиженной показалась эта женщина с огромными глазами, роскошной грудью и бедрами. Ах, какая женщина! Да ради нее, в конце концов, можно было бы даже выкупом в какие-то полмиллиона долларов пожертвовать, лишь бы всегда под рукой иметь… ради такого вкусного и богатого тела.
Любую мог бы купить себе Гурам, никто бы ему не посмел отказать, стоило только захотеть и показать пальцем. А та, даже понимая свое жалкое и безвыходное положение, тем не менее продолжала вяло брыкаться, невольно заголяясь и возбуждая еще большее желание
Усмехнулся Гурам своим шальным мыслям и прямо тут же, на ковре в собственном кабинете, на глазах Мкртыча, доставившего сюда эту заложницу из Баковки поступил так, как и должен был поступить настоящий джигит со своей законной добычей: и защитил, и себя вознаградил. Женщина поплакала и больше не стала сопротивляться И правильно поступила— пышная блондинка должна покорять мужчину своим спокойствием.
Насытившись, Гурам велел оставить ее у себя. А в Москву срочно направил своих гонцов по двум адресам. Им следовало узнать про убитого старика, о котором Лариса говорила Мкртычу, и о ее исчезнувшем муже, негодяе Вадиме Богданове. С ним-то у Гурама состоится другой уже разговор, как только его отыщут Из-под земли достанут Так Гурама еще никто не смел «кинуть»'
А ведь их договор казался простым и безопасным, обычным семейным делом, как представил все Вадим. Гурам давал двоих своих людей, которые должны были провести несколько примитивных операций, никого не тронув даже пальцем, и держать язык за зубами Вадим гарантировал полнейшую опять-таки безопасность, что, собственно и подвигло Гурама поручить это дело племянникам…
Гурам знал Богданова. Их познакомили еще год назад в фойе театра, возле буфета, в антракте. Вадим открывал новую фирму и хотел иметь соответствующую охрану и поддержку. Дело его пахло миллиардами, поэтому Гурам и согласился встретиться. Посредником у них был известный коллекционер Виталий Бай, долго проживавший за границей и хорошо усвоивший порядки, — это скоро понял Гурам. Понял также, что с Баем можно иметь дела. Как и с его подопечными, разумеется.
Словом, и это последнее дело, с Вадимом обговоренное, не являлось каким-то исключением. Гурам даже не стал говорить на эту тему с Баем — доверял Вадиму, поскольку тот за все время ни разу не подвел его и не обманул. Да и гонорар был вполне подходящим. Вот и накололся на собственной доверчивости, черт бы их всех забрал!