Гурам долгим печальным взглядом окинул племянника, понуро сидевшего по другую сторону еще недавно такого богатого и гостеприимного стола, за которым произносились такие красивые тосты, и, чувствуя, что совершает сейчас непоправимую ошибку, но будто подталкиваемый под локоть самим дьяволом, устало произнес:
— Малахова своего спросите…
Турецкий мгновенно переглянулся с Емельяненко, и Никита быстро вышел из гостиной.
— Спросим, — вдогонку сказал Турецкий. — А вы с чего начнете?
Гурам словно опомнился.
— Скажу так: ищите. Только нет ничего.
— Хорошо, — согласился Турецкий, хотя все в нем заклокотало от неистового желания дать этому мерзавцу по морде, — Но это ваше последнее слово. И последняя возможность облегчить свою участь. А когда найдем, загремите на полную катушку, включая и сто семнадцатую, часть четыре, которая вам так не нравится. Поднимайтесь. Игорь, помогите гражданину. Слава, Ашота держи отдельно.
Бригада полностью переключилась на обыск гаража и хозяйственных пристроек во дворе. Там сейчас и находились практически все, за исключением Турецкого и Грязнова, которые, сидя в гостиной, внимательно знакомились с протоколом допросов. Целая кипа бумаг. Саша читал и передавал листки Грязнову. Время от времени они обменивались впечатлениями.
— Пока, похоже, пустышка, — вздыхал Слава, откладывая в сторону очередной лист.
— Да, только один раскололся… Странно. А что собой представляет этот Мкртыч Погосов?
— Доверенное лицо. Правая рука. Кажется, это именно он так влияет на ответы. Смотри, Саня, ни одного упоминания о Богданове. Не видели, не знаем, не знакомы. Но ведь и Ашоту врать было незачем. Ему я верю больше. А мы, по-моему, просто завязли уже в этом деле. Будто в болоте.
— Это на тебя бессонная ночь так действует, — усмехнулся Турецкий. — Признаюсь, у меня тоже были моменты, когда хотелось плюнуть на все и отправить их в изолятор, а самому элементарно выспаться, чтобы мозги освежить.
— Что Гурам сказал по поводу признаний Ашота? — через несколько минут снова спросил Грязнов.
— Сказал, что врет. Но вяло так сказал, словно сам себе плохо верил. Да у него сейчас на все один ответ: это не моя инициатива, это мальчишки — понимаешь, мальчишки они у него, хотя на откровенных киллеров смахивают, что наверняка и есть на самом деле… Их, мол, дурь. Баба им понравилась. А те — ты же читал — ни сном ни духом. И еще мне представляется, что этот следователь из областной прокуратуры, как его? — Поляков, ну да, самый элементарный лопух. Или… Что гораздо хуже. Вроде нашего Малахова. Ну с ним ясно, пусть инспекция по личному составу Главного управления разбирается. И дело это, видимо, придется областной прокуратуре оставить. Я думаю, если связей между убийством Константиниди и Гурамом не обнаружится, объединять их нет необходимости. У тебя только проблемы будут: клиент-то твой того… Вот и машину разбил. Кто издержки оплатит? Шурочка?
— Как же, как же… И машина-то не моя, а Володькина, — покачал головой Грязнов. — Ладно, — вздохнул он, — посмотрим, что скажет Лариса Георгиевна, когда придет в себя. Хоть тут я перед собой чист. Успели.
В гостиную вошел Игорь, посланный Емельяненко.
— Никита Семеныч, — несколько игривым тоном начал он, — попросили вас прибыть в гараж для освидетельствования найденных вещественных доказательств.
— А я что говорил? — даже расстроился вроде бы Грязнов.
— Ну, — развел руки в стороны Турецкий. — Кто б возражал? Ты ж у нас сыскарь под номером один. — И подмигнул Игорю. — Худо Гураму, значит?
— Ой как худо-о! — насмешливо протянул Игорь.
— Доигрался, старый лис…
Хорошо выпотрошили гараж Никитины ребята. Много всякого ненужного барахла выкинули на двор. И лишь освободив себе, как говорится, фронт работ, взялись за дело всерьез. И нашли, что так долго искали. Под бетонными плитами, выстилающими пол, обнаружили целый склад оружия. Когда вскрыли плоские ящики и эксперт-криминалист стал разворачивать желтую, промасленную бумагу, удивлению его, казалось, не было предела. На аккуратно упакованных автоматах Калашникова, новеньких, будто с конвейера, не оказалось ни клейма, ни номера. Причем ни на одном из трех десятков.
Загадку немедленно разрешил Емельяненко. Повертев автомат в руках, он сказал собравшимся, что все автоматы собраны из ворованных деталей. Клейма и номера ставятся на них лишь после того, как детали пройдут заводскую термообработку. Но поскольку ее не было, эти автоматы годятся только на пять, максимум десять выстрелов. Иными словами, то, что и нужно киллеру, который оставляет оружие на месте преступления.