— Очень любопытно, — мрачно сказал Грязнов.
— Погодите, будет еще любопытнее. Поляков, выпроводив гостей, как говорится, ничтоже сумняшеся, связался с Госдумой. Сегодня же суббота, даже депутаты и те отдыхают. В отличие от некоторых. Однако дежурный сумел разыскать телефон помощника Позднякова, а тот, в свою очередь, сообщил Полякову, что никуда со своим шефом не ездил, поскольку тот срочно вылетел на выходные к своей матери, это где-то под Краснодаром. Высказал и свои соображения, что именем и поддельными документами вполне достойного человека воспользовались какие-то авантюристы. Вот вам, господа хорошие, и первая ласточка. А мы тут головы ломаем: преступник Гурам или ангел небесный. Как считаете, чья работа?
— Малахова, — твердо сказал Грязнов.
— Но почему?
— А потому, видимо, — добавил Турецкий, — что он единственный из всей ованесовской команды пока остался на свободе. Остальные сидят.
— Сидят, многоуважаемый Александр Борисович, лишь те, кого вы сегодня взяли. А вы уверены с вашим достойным приятелем, что взяли всех? Лично я не могу вам дать такой гарантии. А вы, Александра Ивановна, что можете сказать этим самонадеянным товарищам?
— Да шо я скажу им, Костя? То же самое. Но Малахов, сучий хвост, меня шибко забеспокоил. Ну пусть подышит до понедельника, а там мы им займемся. Я сама в областной главк поеду и покажу им, где раки зимуют.
— Угу, — серьезно поддержал ее Костя. — А потом явишься ко мне и станешь причитать: «На хрена козе баян?» Да? Или «попу гармонь»? Ох, Шурочка… Ты бы вот лучше сказала, как мы с тобой договаривались, этим дружкам, что сильно им повезло, что в течение суток сумели отыскать заложницу. Можно считать по нынешним временам за рекорд. И кабы не везение, ходить бы им сейчас обоим с низко опущенными клювами.
— Ну, Костя, — примирительно сказала Романова, — ты ж знаешь, я б им и почище выдала, но ведь нашли ж. И с Никиткой им повезло тоже. Сами б сунулись, так от них там и мокрого места не осталось бы. Поняли хоть?
— Да поняли, поняли, — вздохнул Саша.
— Моя это вина, я его втравил, — со скорбным видом добавил Грязнов. — Я его горячими котлетами соблазнил. Если б не котлеты…
— То шо? — нахмурилась Романова.
— А то, — улыбнулся Слава, — что не видать бы нам заложницы как своих ушей.
— Нет! — взвилась Шурочка. — Ты, Костя, только погляди на них! Да они ж ни черта не поняли! Они ж тут нам дурочку валяют! Ну, негодяи! А ты, рыжий, готовь свою лицензию, готовь! Вот ее тебе и придется искать как собственные красные уши! Ух, и надергала б я их тебе!..
— За чем же дело стало? — хмыкнул Костя.
— Жалко дурака, — грустно вздохнула Романова. — Вот брошу все и уйду на пенсию, ко всем чертям, надоело. Тогда запоете ужо!
И как обычно в подобных ситуациях прежде, грустью повеяло на всех присутствующих. Потому что когда уходили такие люди, как Романова, плохо было прежде всего делу.
Турецкий вспомнил, что, когда год с чем-то назад с помощью все той же Романовой покинул Славка МУР и открыл свою частную лавочку, очень он неуютно чувствовал себя, постоянно общаясь по работе с муровцами. Будто отсекли у него нечто родное. Знал ведь Саша большинство Шурочкиных мужиков, постоянно контачил, но ссорился, одно дело делали, а чего-то все равно сильно не хватало.
Костя тоже ощутил сентиментально-грозовое состояние атмосферы и решил, что совещание пора заканчивать. И время уже позднее, и суббота сегодня все же, и сыщики больше суток не спали.
— Давайте коротко условимся о дальнейшем. В больнице, как я понимаю, остался Акимов, так? Но ведь он тоже, как и вы, время без сна провел. Эта Лариса, Грязнов, пока на твоей совести. Меняйтесь с вашим Акимовым, оба сторожите, можете того же Никиту попросить помочь людьми. Он, полагаю, вам сейчас не откажет. В воскресенье приходите в себя. С понедельника: Саше— контора Богданова, Министерство культуры и желательно Бай. Последний, если успеешь. К тебе, Слава, помимо того что свое дело ты уже сделал, осталось только гонорар получить, правда, неизвестно от кого, будет еще одна моя личная просьба. По старой дружбе. При первой же возможности, никого не дожидаясь, поспрошай Ларису о том, что было в доме Ованесова. Она ведь может и хорошо, надолго посадить его, и невольно снизить срок. А то, что нас с ним будут постоянно дергать, добиваясь изменения мер пресечения на подписку о невыезде и освобождения из-под стражи, несомненно. Первый звонок уже был. Противостоять им будет очень нелегко. Позиции нашего гуманного руководства вам хорошо известны. Все, товарищи юристы, валяйте, отсыпайтесь, но даже во сне прошу не забывать о деле. Шурочка, разреши, я тебя сегодня отвезу. В кои-то веки. А вы — брысь отсюда!