Когда женщина отошла, Леся сказала:
— Да, да, в этом случае надо дарить только белую сирень… Через час Наташа с ребенком выписывается из больницы. Ты заедешь за ними на такси и отвезешь домой.
— С тобой, Леся, — точно чего-то испугавшись, взял он ее за руку.
— Хорошо, поедем вместе, — согласилась Леся, ласково взглянув на него.
Окончив Львовский государственный университет имени Ивана Франко, Леся приехала работать в Родники.
На том месте, где прежде горбатилась старая школа (одна на три села), теперь возвышалась трехэтажная школа-десятилетка.
Когда-то весной и осенью крутыми, сыпучими тропками, а в зимнюю непогоду в обход (семь километров) приходили сюда в Родники Леся и ее подружки. Набьется детей в двух узких классах, точно зерна в мешок. Особенно душно было зимой, когда окон не открывали. Едва дождешься переменки, чтобы свежего воздуха глотнуть…
Директором новой школы оказался двадцатипятилетний учитель физики Орест Трофимович Орлюк.
«Строгий», как-то сразу окрестила Леся. Они виделись каждый день на работе, а в другое время, казалось, избегали друг друга. Даже на новогоднем вечере в колхозном клубе Орлюк только издали поздоровался с Лесей, а танцевать не пригласил. Но и с другими девушками не танцевал. Может быть, не умел?
Однажды, после веселой воркотни девчат у реки, где они плели венки и бросали в воду, «гадая», с какого берега ждать жениха, к реке спустились родниковские парни. Пришли из заставы пограничники с аккордеоном, и начались танцы.
Леся тоже кружилась в легком гуцульском танце, совсем не замечая, что пришел директор школы.
Вот тогда-то, твердым шагом (но если бы Леся мота догадаться, какое мужество потребовалось Орлюку, чтобы победить свое смущение) директор школы подошел и пригласил Лесю на танец.
Ощутив тепло ее рук на своем плече, запах ее волос, шепот: «Ничего, ничего…», когда Орлюк от неловкости нет-нет да и наступал Лесе на ногу, он уже собирался сказать: «Единственная… самая лучшая на свете… моя первая любовь…» Но кто-то из местных парней, высокий, худощавый, быстрый, как огонь, выхватил Лесю и закружился с ней в водовороте танца, в пестрой россыпи платочков на девичьих плечах. А Леся безмятежно улыбалась парню, позволяла ему касаться лицом ее волос…
Уже третью осень Леся и Орлюк вместе встречали б новой школе, но больше молодой учитель ничем не выдавал своих чувств.
Леся сама зашла как-то к нему в кабинет, чтобы решить, когда лучше с ребятами из исторического кружка поехать на экскурсию в Борислав.
— Я ведь тоже родом из Борислава, — сказал Орлюк, задержав ее руку, когда девушка начала прощаться. — Мой отец еще шестнадцатилетним юношей устроился на озокеритовую шахту. Много лет он простоял за «топляркой» — это такой котел, в котором из горной породы вываривают озокерит. Помню, принесу отцу обед, и пока он ест, стою у котла, помешиваю черпаком кипящую жижу и собираю всплывающие комья расплавленного горного воска. Мне было десять лет, когда отец схватил воспаление легких, слег. Управляющий «сжалился», разрешил мне стать к котлу вместо отца. Разумеется, оплата была наполовину меньше, а работать приходилось по двенадцать-четырнадцать часов…
— Орест Трофимович, вы непременно должны об этом рассказать нашим юным историкам, — попросила Леся. — Если можете, пожалуйста, приходите сегодня в шесть. У нас занятие кружка.
— Не смогу, Лесенька, — впервые осмелился Орлюк промолвить вслух ее имя так, как давно уже в мыслях и мечтах своих называл девушку.
— Почему же? — охваченная смущением, опустила глаза Леся.
Он дал ей прочесть телеграмму, которая извещала, что мать Орлюка присмерти.
— Я не знала… извините…
— У меня есть просьба к вам, Леся.
— Пожалуйста, я вас слушаю, Орест Трофимович.
— Меня вызывают в Киев, на совещание. Но… — Орлюк показал глазами на телеграмму из Борислава. — Я хочу попросить вас вылететь вместо меня в Киев.
— Охотно, — согласилась Леся.
По дороге в Верхние Родники, заметив, что Леся чем-то расстроена, Ярош пошутил:
— После столицы здесь скучновато?
— В Киеве, конечно, очень хорошо, но здесь мне несравненно лучше, — улыбнулась Леся, поправляя растрепанные ветром волосы.
Как могла она сказать, что несколько дней назад судьба снова свела ее с Владимиром. Это было так неожиданно…
По Крещатику Леся возвращалась к себе в гостиницу. Она любовалась великолепной архитектурой улицы, постояла у цветника, наблюдая гуляющих киевлян, спешащих за город, на стадионы юношей и девушек… Медленно подошла к остановке троллейбуса, и вдруг кто-то окликает ее.