Ева сидит в кузове машины рядышком с Надийкой. Чем-то она опечалена.
Эмилия, подружка Надийки, озорно подмигнула девушкам: мол, все ясно, — и запела:
Ева поняла намек, усмехнулась, отмахнулась, не поддерживая песни.
— А как соседи не обменяют наш ячмень на семена «Бессарабки»? — тревожится тонколицая Анастасия.
— Уже договорились, — успокаивает Надийка.
— Не стыдно, тащимся в чужой колхоз? — недовольно бурчит Эмилия, смахивая с носа дождевую каплю. — Наш председатель сам агроном, научил бы, как сажать кукурузу!
— Учиться нигде и никогда не стыдно, — возражает ей Ева, поправляя на голове платок, сбившийся от ветра на затылок. — А нам есть чему поучиться у соседей.
За два километра от Родников их спутник постучал шоферу, чтобы тот притормозил. Когда машина остановилась, лесной обходчик спрыгнул на землю и по косогору начал подниматься к домику лесника.
Кроме Христины Царь, двоюродной сестры Гондия, никто не знает, что на вид такой кроткий лесной обходчик Синица — он же Гондий — бывший бандеровский атаман. Это он убил семью секретаря райкома Яроша.
Но еще раньше, в конце сорок пятого года, сменив в Мюнхене хозяев, Гондий узкою тропкою, сквозь чащу леса, в густой ночи, когда не видно ни земли, ни неба, прокрался в Закарпатье с особым заданием. В секте «свидетелей Иеговы», крайне законспирированной, которая существовала здесь давно, Гондий сменил «старшего брата». Старик уже одряхлел, а заокеанскому центру в Бруклине требовался «человек решительный, энергичный, который не остановится ни перед чем…»
В селе Родники поля еще под снегом. Девчата говорливой стайкой окружили невысокую женщину в шерстяном цветастом шалике и сапожках. Ветер яростно треплет выбившуюся из-под платка прядку темных волос, тронутых сединой. В больших темных глазах Ольги Валидуб светится желание передать этим девушкам все свое умение, накопленное упорным практическим трудом, а порой ценой горьких, как полынь, неудач и огорчений, которых уже не должны пережить эти молодые труженицы.
Сначала все шло хорошо: звено Надийки работало дружно. Но за два дня до начала сева, точно гром с ясного неба, неожиданно обрушилась беда.
Утром на обычном месте, где собирались подруги, разыгралась такая сцена:
— Я, Терезия и Анастасия, уходим на работу в лесхоз, — заявила Эмилия. — Нас выделили от колхоза.
— Когда же это было, девчата? — принимая эти слова за шутку, засмеялась Надийка. — Вас назначили, когда у нас и звена еще не было.
— Не будем мы на кукурузе работать, — резко и холодно сказала Эмилия. — От этой «королевы» на нашей земле скорее станешь горбатой, чем богатой!
— Так, так… — поддакнула Терезия.
И Надийка поняла, что они не шутят.
— Девчата, нам же отвели самый лучший участок, — начала горячо уговаривать Надийка. — Со дня на день начнем сеять…
— У нас своя кукуруза в лесу, — засмеялась Терезия. — Лесхоз сразу деньги за работу платит, не то, что в колхозе. Пошли, девчата!
Надийка отступила, удивленная, встревоженная, обиженная. Стояла как громом пораженная, не зная, что сказать, что сделать. Потом вдруг сорвалась с места, преградила дорогу уходящим подругам и опять начала взволнованно уговаривать, убеждать их.
— Не смей унижаться! — резко оттолкнула в сторону звеньевую подбежавшая Ева. — Испугались трудностей и бегут! Ничего! Еще просить будут… И не смей плакать, Надийка, утри слезы, чуешь?
Шестеро оставшихся девчат направились к зерноскладу, чтобы перед посевом прогреть семена кукурузы на солнце.
В колхозе впервые осваивали квадратно-гнездовой способ сева кукурузы. Надийка и Ева сами накануне выхода в поле возили семена в контрольно-семенную лабораторию МТС, где провели анализ на всхожесть.
— Девяносто девять процентов всхожести, — радостно сообщили они.
— В добрый час! Начинайте сев! — по-отцовски ласково сказал Осип Романович.
Но в полдень, придя на участок, где трудились девчата, он услышал жалобу юной звеньевой.
— Никак не получается у нас правильный квадрат! Что делать Осип Романович?
— Сейчас разберемся, — спокойно проговорил председатель. — Ну, так и есть. У вас, девчата, неправильно провешена контрольная линия.
И он помог им наладить дело.
Сразу же после сева полили дожди, но тревога Надийки и ее звена не оправдалась. Кукуруза все же взошла густо и дружно.