Нечто таинственное, нечто запретное витало над этой дверцей. Эта дверь была совсем не для того, чтобы люди ходили через нее туда и сюда. Быть может, она была сработана для того, чтобы тот или иной господин мог тайно войти к знатным дамам туда, где розы раскинули свои сети. Однако же единственное, о чем думала я… эта дверца ведет отсюда…
Я отодвинула веточки роз в сторону. Мои руки уже были сильно исцарапаны. Теперь появились новые царапины, но я едва обратила на них внимание. Дверца! Путь к бегству! Замок – большое тяжелое ржавое кольцо, которое надо повернуть. Оно скрипело и плохо поддавалось, но я упорствовала. Старый запор заскрипел и защелкал, и вот я могла уже отворить дверцу.
За ней открылся небольшой луг со старыми, жесткими, пожелтевшими, пережившими зиму травами, доходившими мне почти до пояса. За лугом виднелся лес. Молчаливый и тесный ельник. А за ним раскинулись горы. Высокогорье!
Мои ноги зашагали сами по себе. Я даже не закрыла за собой дверь. Я переходила вброд высокую траву, мокрую от ночной росы. Мои юбки мигом промокли до нитки и обдавали холодом ноги, а мелкие желтенькие семена трав приклеивались к полосатой ткани платья. Несмотря на это, мне понадобился все лишь миг, чтобы добраться до лесной опушки.
В лесной чаще средь елей царили полумрак и тишина. Мои шаги были почти беззвучны, ведь я шла по толстому ковру бурых еловых игл. Редкие лучи солнца то тут, то там пробивались на дно леса, и казалось, что уже вечер, а вовсе не раннее предполуденное время. В отдалении слышался шум реки и мельничьих колес, а также резкие удары молотов в оружейной. Но меня это словно не касалось. Я ускорила шаг и пустилась бежать. Меня в Дракане больше не было. Я была на пути в Высокогорье. Сколько же потребуется времени, прежде чем Вальдраку станет ясно, что редкая его птичка улетела? Правда, сначала забеспокоится Марте. Она, наверное, начнет искать меня в розарии, быть может, немного покричит. Раньше или позже они отыщут дверцу, а остальное поймут. И тогда Вальдраку уж точно напустит на меня стражников и…
Я круто затормозила. Я уже знала, что сделает Вальдраку. Он пошлет Сандора вниз, в подземелье, за Тависом. А потом убьет Тависа.
Я рухнула на камни в лесной чаще. На какой-то краткий миг я и думать забыла о Тависе. А теперь ловушка снова захлопнулась за мной. Я могла трепыхаться сколько вздумается, но убежать было невозможно. Если я удеру без Тависа, Тавис умрет.
Ноги по-прежнему хотели бежать что есть сил, все дальше и дальше через еловую чащу, как можно дальше от Драканы. Тяжко было возвращаться назад, а еще тяжелее – спешить. Но я должна была вернуться, и вернуться так, чтобы никто не заметил, что меня в доме нет.
Я едва успела добраться до зеленой дверцы и услыхала, что Марте кличет меня. Я закрыла дверцу и поспешила сквозь запутанную сеть роз, и бежала так быстро, как только несли меня ноги.
– Но, дорогое дитя, какой же у тебя вид! – воскликнула она, когда увидела меня.
И я ее прекрасно поняла. Все эти царапины на руках, разорванный в клочья рукав, мокрое платье – что тут скажешь?! Неудивительно, что у нее было обескураженное лицо.
– Иди сюда! – позвала она. – Поспеши. Нам надо переодеть тебя. Господин желает говорить с тобой, а явиться так ты не можешь.
– Почему так долго? – Вальдраку, оторвавшись от грамоты, что читал, смерил меня холодным и неодобрительным взглядом. – Когда я зову тебя, я жду, что ты явишься немедленно.
– Мне нужно было переодеться, – пробормотала я. И я не солгала.
– Вот как! – только и произнес он. – Следуй за Сандором. Я приду позднее.
«Куда?» – подумала я, но ничего не спросила.
Даже если Вальдраку был доволен своей редкой птичкой, он не отменял своих условий. И в его обществе я не открывала рта, по крайней мере пока меня не спрашивали. Сандор отворил дверь.
– Сюда, мадемуазель! – сказал он с фальшивой учтивостью.
Иногда его забавляла необходимость обходиться со мной как со знатной дамой.
Я последовала за ним из Мраморного зала в галерею и дальше, на вымощенный брусчаткой двор. Мальчик-конюх обтирал там сеном гнедую лошадь, мокрую и темную от пота. Верно, то была лошадь гонца, что прибыл с грамотой для Вальдраку. Мальчик-конюх молча поклонился Сандору, а может, и мне, когда мы проходили мимо.
В конюшне на крюках и гвоздях висели седла и упряжь, одни возле других, и пахло кожей, а еще хлопковым маслом и немного пылью. В полу был люк, прикрытый крышкой с большим кольцом. Сандор потянул за кольцо. Видно было, что ему пришлось напрячь немало сил, чтобы поднять ее. Мышцы на его руках вздулись. Но в конце концов люк открылся, и он с учтивым жестом произнес: