Вот так и получилось, что посреди двора, назавтра после похищения овец, я узнал: сестра моя, возможно, все-таки жива. Вдова рассказывала, как они с Предводителем стали собирать народ, тех, как осторожно написала она, кто «чувствует вроде нас».
Народ, уставший жить под властью Дракана и желавший быть вместе с теми, кто положит конец Драканьему ордену.
«Теперь, – писала она, – мы можем сделать не очень много, разве только узнать друг друга, собрать немного оружия и быть начеку. Мы считаем людей, мы считаем оружие. Мы изучаем сильные и слабые стороны Дракана».
Одной из сильных явно был город под названием Дракана, совсем новый город, где люди его владетеля Дракана тайно использовали силу воды, чтобы ткать одежду и ковать оружие куда быстрее, чем это было когда-либо ранее возможно. Вдова, Предводитель и их люди крайне интересовались Драканой, ведь Дракана и ее тайна были одной из причин того, что Дракан сумел так быстро вооружить огромную рать. Однако же это не был город, куда можно запросто войти. Жили там одни драканарии – мужи из ордена Дракана, их жены и дети. И как раз эти жены и дети ткали и трудились в кузницах, пока мужчины служили Дракану.
«Мы по возможности беседуем с каждым, кто возвращается из Драканы, что бывает не часто. Городом заправляет некий Вальдраку, родич Дракана с материнской стороны, который твердой рукой правит своими людьми. Женщина, которую мы знаем, купила этот Знак Пробуждающей Совесть у одного из людей Вальдраку. А кроме того, ходят слухи, будто на службе у Вальдраку состоит девочка с „ведьмиными глазами“. Мы пытаемся выяснить побольше, но это не так легко. Я опасаюсь, что один из наших, добрый друг Мартина, попал в плен и, возможно, разоблачен, потому что мы уже давно ничего от него не слышали. Стало быть, дорогая Мелуссина, надежда зажглась, но надежда, чреватая страхом и опасностями. Ежели это Дина, значит, она жива. Но во власти Дракана!»
Я одолжил у Мауди лошадь, крупную гнедую кобылу поспокойнее норовом. Звали ее Хелла. Я бы охотнее взял Кречета, но не смел рисковать, ведь кто-то мог узнать скакуна Пробуждающей Совесть, как уже случилось однажды на постоялом дворе «Белая лань» в Баур-Лаклане. Что хорошего в Хелле, не считая четырех крепких ног и спокойного нрава? Она не была еще помечена знаком Кенси-клана. Мауди она досталась в обмен на несколько молодых баранов.
– Жаль, что не могу послать с тобой Каллана! – сказала матушка. – Но теперь это никак нельзя! А вдруг у нас начнется немирье со Скайа-кланом?
– Ничего страшного, – ответил я, хотя на самом деле мне очень хотелось, чтоб со спины меня прикрывал Каллан. Его сила, спокойствие и здравый ум! – Да, и, пожалуй, лучше, чтобы в спутниках у меня был кто-либо, в ком по говору нельзя признать жителя Высокогорья. Нам ведь ни в коем случае нельзя обращать на себя внимание!
– Нет! Нет, в этом ты прав! – Она ободряюще потрепала меня по плечу. – Желаю удачи, мой мальчик! Береги себя!
– Ясное дело, постараюсь!
В последний раз оглядев ремни на своей поклаже, я взметнулся на широкую спину Хеллы.
Матиас, житель Низовья, что привез грамоту и Знак Пробуждающей Совесть от Вдовы, выпрямился на спине своей светло-желтой, чуть сероватой, с черным хвостом и гривой лошаденки.
– Ты готов, парень?
– Да, – ответил я. – Я готов.
И мы поскакали в сторону Низовья и Драканы.
Вообще-то, ужасно трудно оказалось уговорить матушку. Поначалу она хотела было поехать сама, но я и слышать об этом не желал.
– Там, в Низовье, они жгут на костре Пробуждающих Совесть. Ты разве не слыхала, что говорил Предводитель?
– Дина – мое дитя, Давин! Да и ты тоже! Как я могу сидеть сложа руки и ждать?
– Придется! – сурово произнес я. – Ведь мы увязнем по уши в дерьме, как только тебя угораздит в первый же раз глянуть на человека.
Она хорошо знала, что я прав. Я видел, что она знала это.
– Но, Давин… Надо ли ехать тебе! – Ее голос звучал совсем иначе, чем обычно. Он был тих и робок. Было больно слушать… – Пусть это сделает Каллан, – молила она. – Я знаю, он это сделает, если я попрошу.
Думаю, она была права. Каллан больше не принадлежал целиком и полностью Кенси-клану. В тот день, когда он вернулся домой без Дины, он стал Человеком Пробуждающей Совесть. Стоило моей матери попросить его о чем-то, он в точности это выполнял. И я сомневаюсь, понимала ли это Мауди.
– Ничего не предпринимай против него, – сказал я. – Не вынуждай его противиться наказам Мауди. А кроме того, есть и другие причины, по которым лучше поехать мне. Ты же знаешь, речь моя звучит совсем не так, как у высокогорца.