– Роза, у тебя даже лошади нет!
– Что ж, пойду пешком! Тот, кто идет на своих двоих, тоже приходит куда собирался!
Я требовательно взглянул на Матиаса. Неужто он не может объяснить девчонке-несмышленышу, что это не годится. Но он лишь посмотрел на нас своими золотистыми глазами хищной птицы и, как видно, вмешиваться не собирался.
Роза уселась на корточки у костра, подняла крышку дровяной корзины и вытащила оттуда одеяло. Заставь я ее вернуться, я был бы вынужден привязать ее к лошади Пороховой Гузки, а мысль о том, чтобы драться с Розой, была мне не по душе. Ведь я-то знал, что у нее есть нож.
– Оставайся здесь, пока не рассветет, – как можно тверже повторил я. – И ни на один час дольше!
Роза фыркнула:
– А ты не ляжешь спать? Завтра будет долгий день.
Она легла на землю, плотно укрывшись и подоткнув под себя одеяло. Я попытался взглянуть на нее построже, но глаз Пробуждающей Совесть у меня не было, а меньшим с такой, как Роза, не обойтись.
– Надо взять селитру! – внезапно громко и отчетливо выговорил Пороховая Гузка.
Повернувшись, я посмотрел на него. Но глаза его были закрыты, и он был глубоко погружен в свои сны. Как ему удалось, даже глазом не моргнув, проспать и «медвежью охоту», и мою перебранку с Розой?
Я проснулся от дивного запаха жареных колбасок. У меня еще были закрыты глаза, а я уже улыбался, ведь накануне на обед да и на ужин тоже нам достались лишь черствый хлеб да вязкая несладкая овсяная каша, сваренная Матиасом. Так что нечего удивляться, что Пороховой Гузке снился пирог с черникой.
Я сел. Солнечные лучи косыми полосами озарили темную листву, а подле нашего маленького очага сидела на корточках Роза, переворачивая на сковороде колбаски… а еще на сковороде у нее – не верю глазам своим! – жарились ломтики картошки. У меня просто слюнки потекли.
– Проснулся? – спросила она, едва заметно, но все же дружелюбно улыбнувшись мне. – Чай готов, у тебя есть кружка?
Она кивнула в сторону небольшого жестяного котелка, стоявшего на камне рядом с огнем. Над ним поднимался легкий пар.
Да, кружка у меня была, хотя мне и в голову не приходило брать с собой сковородки и котелки для чая, и колбаски, и картошку! До меня дошло, почему приход Розы, когда она продиралась сквозь заросли со всем своим грузом, звучал будто поступь медведя. Подумать только, как она волокла все это от Баур-Кенси!
– Откуда у тебя все это? – спросил я, потому что успел разглядеть – сковорода у Розы не из нашего дома.
– Нико помог мне, – только и ответила она.
– Нико? Нико помог тебе?
Я недоверчиво глядел на нее, и мне было трудно представить себе, что это правда. С какой стати Нико помогать Розе удирать из дома? Ведь, как ни крути, она удрала… Во всяком случае, матушка ее не отпускала.
– Нико сказал, что, ежели мы беремся спасать Дину, понадобится хотя бы один человек с каплей здравого смысла и житейского опыта.
– Никого ты спасать не будешь, – произнес я. – Ты отправишься домой.
– До или после завтрака? – спросила она и снова улыбнулась еще милее, чем прежде.
И тут у меня, как назло, громко заурчало в животе.
– Завтрак?
Не совсем проснувшийся Пороховая Гузка сел на своих одеялах.
– Есть завтрак?
И тут он увидел Розу, и рот у него расплылся до ушей.
– Роза! И ты зажарила колбаски?! Я-то думал, у нас опять будет овсяная каша!
Можно подумать, она спасла его от смерти.
Мы пили чай, ели колбаски и жареный картофель. Поначалу я решил, что ничего не стану есть. Но потом все-таки умял немного. А потом доел остаток своей доли, даром, что ли, Роза состряпала все это, к тому же колбаски с жареной картошкой были ужасно вкусными.
– Но ты не воображай, что я передумал из-за того, что ты явилась сюда со своей сковородкой, – пробурчал я с набитым ртом. – Как поешь, двинешь домой!
Роза фыркнула:
– Знаешь, что сказал Нико? Он сказал, что от сковородки больше пользы, чем от меча.
– Да, могу поверить, – кисло, сквозь зубы, процедил я. – Нико не очень-то дружен с мечом. Но тебе все одно надо домой!
Мы собрали поклажу. У Матиаса это заняло всего лишь миг. Но мы с Пороховой Гузкой провозились немного дольше. А Роза, само собой, справилась последней со всей той утварью, какую ей надо было уложить.
– Пороховая Гузка, хочешь поехать с Розой домой? – спросил я.
– Еще бы! – ответил он. – Но я рассчитывал ехать с тобой и дальше.
– Не думай обо мне, – обратилась Роза к Пороховой Гузке. – Я и сама управлюсь.
Она просунула руки в лямки дровяной корзины и приготовилась идти. Корзина торчала у нее над головой и выступала по бокам. Корзина на двух ногах – вот на что она была похожа!